Паутина долга
Шрифт:
— Почему?
— Хозяин не в духе. Даже велел закрыть дом до вечера. А то и вечером никого пускать не велит.
— Что-то случилось?
— Кто ж знает? Нас в хозяйские дела не посвящают.
Закрывать игорное заведение в пору, когда на вечно страждущих денег сваливаются самые большие доходы? Странно. Должна быть веская причина. Впрочем, мне-то какое дело? Его дом, пусть творит, что пожелает. А вот всё остальное меня занимает, и весьма. Например, кто и с какими последствиями излечил скорпа.
— Я, пожалуй, войду. Пустишь? У меня и пропуск есть.
Достаю из кармана опаловую пластинку. Привратник косится на неё, потом отводит глаза и вздыхает.
— Не
— Хотя?
Люблю, когда люди, почуяв собственную выгоду, не теряют время зря.
— Если поделишься, так и быть, пущу.
— Держи.
Шрамы на угрюмом простоватом лице собираются удивлённо-радостной сеточкой:
— Я как только пристрою эту штуку, сразу деньги отдам! На половину согласен?
Сказать, что готов отдать даром? Не поймёт. А то и хуже: начнёт подозревать в злом умысле. Значит, нужно подыграть должным образом.
— Половину? Не маловато ли? В конце концов, я же её раздобыл, честной игрой, кстати.
Привратник принимает мои слова за приглашение к торгу. Как и было задумано.
— Ещё ж покупателя найти надо! Думаешь, так просто? Чтобы понятливый был, держал язык за зубами, да мог заплатить щедро.
— Трудно найти, говоришь? Может, мне самому попробовать?
— Зачем же самому? — Собеседник сразу идёт на попятный. — Надо же знать, где искать, иначе неровен час, на надзорных напорешься!
— Ну, с надзорными я уже познакомился и, как видишь, живу и здравствую.
— Это верно, — завистливо признает привратник. — Когда патруль тебя уводил, я уж думал: всё, пропал парень. А ты, гляжу, выкрутился. И как смог? У надзорных ведь когти цепкие!
— И с цепкими когтями есть способ управиться. Что же до пропуска... Так и быть, ищи покупателя сам: у меня других дел по горло. Только не забудь про мою долю!
— Как можно?! — Лапища жадного служки прячет опаловую пластинку за пазухой овчинного тулупа. — Ты приходи через пару дней, всё будет!
— А сейчас?
— Что сейчас? — Растерянно таращатся на меня глаза, в которых начинает разгораться огонёк предвкушения дармовой поживы.
— Сейчас-то в дом можно зайти?
— А! Заходи, если не передумал. Хозяин у себя, на втором этаже. Найдёшь дорогу?
Конечно, найду. Кабинет heve Майса как раз налево от лестницы, в конце коридора, тогда как игорный зал — направо. Поднимаюсь по еле слышно поскрипывающим под толстым ковром ступенькам. Ни одной живой души, даже стенные светильники горят вполсилы: в каждом вместо пятка свечей одна, в лучшем случае, две. Тихо, но тишина совсем не того рода, что приносит покой. Тишина похорон. Словно обитатели дома, сколько бы их ни было, разом решили отойти в мир иной, не позаботившись о найме плакальщиц, и только каменные стены могут скорбеть об ушедших... Неприятное ощущение. И весьма настырное. Накатывается бесцеремонными волнами, заставляя переживать чужие печали. Такое редко случается, но возможно, если... Точно! Если через участок пространства проходит сильная струя Потока: тогда все чувства, испытываемые находящимися в границах участка людьми, многократно усиленные, плывут по течению. Правда, лишь в том случае, если речь идёт о неодарённых или полуодарённых, поскольку маги неспособны пропускать струи через себя. Значит, кто-то из местных живых душ всерьёз опечален. Но кто именно? Неужели... Нет, даже думать не хочу. С близняшками не должно было случиться ничего дурного. В противном случае... Придётся долго и упорно себя прощать, а это занятие отнимает много душевных сил и зачастую оканчивается ничем.
Занавеси на окне были полуспущены, позволяя лишь малой толике дневного света проникать в кабинет,
Прикрываю за собой дверь. Тихий стук и движение воздуха, пустившее в пляс по лучам света пылинки, заставляют хозяина кабинета... нет, не встрепенуться. Тяжело и медленно повернуть голову в мою сторону. Кажется, я даже слышу скрип трущихся друг о друга шейных позвонков. А как только ловлю взгляд круглых светлых глаз, раздаётся сдавленное:
— Вы?..
Изумление. Ужас. Отчаяние. Уныние. В считанные мгновения все эти чувства посещают лицо Майса. И уходят, оставляя хозяйкой скорбь.
Удивление понятно: меня не ожидали видеть живым после всего случившегося. Но лично я бы постарался сразу выяснить, почему тот, кому был подписан смертный приговор, до сих пор топчет ногами землю, и уж ни в коем бы случае не впадал в оцепенение.
— Да. Решил зайти, узнать, как у вас идут дела.
— Дела... — голос сух, как истлевшие осенние листья. — Идут.
Глубокомысленно, но не конкретно.
— За вами был должок. Помните?
Ответный взгляд не позволял усомниться в крепости памяти находящегося передо мной человека. Но и только: ни отказа, ни согласия платить по счетам в светлых глазах не наблюдалось.
— Так вот, я пришёл, чтобы...
— Ришиан больше не служит мне.
Слова падают на дно моего сознания тяжёлыми маслянистыми каплями. «Не служит»? Значит ли это... Невозможно! Только не... Очнувшись, скорп мог исхитриться и убить гаккара, раз уж знаком с его повадками. Но если Риш умерла, то и её сестра находится при смерти. Безвинная и беспомощная... Если Кэр в самом деле забрал жизнь сестёр, у меня будет к нему разговор. Долгий и неприятный. И как только я узнаю все подробности...
— Просите её сами. Или приказывайте, как знаете. Я больше не могу это делать. И не буду.
Стойте! Она жива? Но к чему тогда трагедия?
— Простите, heve, я не совсем понял ваши слова.
— Я освободил от службы Ришиан и её сестру. Разорвал договорённость. Отпустил восвояси.
Странный поступок для человека, считающего каждый сим выгоды. Очень странный. Значит, произошло нечто значительное, смявшее и исковеркавшее прежние представления Майса о жизни и своём месте в ней. Но это личное дело хозяина игрового дома, а мне нужно совсем другое.
— Скажите, где я могу их найти?
— Зачем? — Светлые глаза смотрят в пустоту, на танцующие пылинки.
— Я должен кое-что выяснить и, возможно, сделать.
— Нет.
Отказ звучит так тихо и бесстрастно, что я не сразу понимаю смысл произнесённого короткого словечка:
— Простите?
Черты постаревшего лица напряглись, возвращая себе утраченную твёрдость:
— Оставьте в покое хоть их!
— В покое? О чём вы говорите?
— Вы уничтожили меня и будущее моей семьи, так пощадите тех, на ком нет вины!