Паук раскинул сеть
Шрифт:
– Пора в Калеот, взглянуть, что там творится, - мэтр Карен потянулся, размяв спину.
– Грядут новые времена!
Майя повисла на верёвках. Из разбитых губ сочилась кровь. Некромантка уже не обращала на неё внимания. Всё тело болело, казалось, не осталось ни дюйма, который бы не тянуло и не ломило.
Палач не побрезговал, выполнил обещание. Не перед пыткой, после, когда инквизитор ушёл. Живот и кишки Майи и так распирало от воды, а тут ещё это... Противно. Да,
И вот теперь дыба и кнут.
Однажды Майя даже потеряла сознание: палач не рассчитал. Но это ещё цветочки, впереди знаменитой 'Кресло'. Некромантка хорошо видела его и понимала, после такого не выживают. Равно как и после 'Колыбели'. Её особенно любили применять для женщин, знали, где самое чувствительное место.
Брагоньер меланхолично жевал и писал одновременно. Некромантка попалась упорная, ради неё пришлось пожертвовать ужином. Но ничего, перекусит всухомятку, а потом нормально поест в гостинице. Уже скоро, девочка почти сломалась.
– Упорствуешь, значит?
– соэр поднял глаза на Майю.
– Ради чего? Сомневаешься, что велю продолжать?
– Не сомневаюсь, - сплюнув кровь, прошамкала некромантка.
– Тогда зачем? Любовника защищаешь? Того самого, который тебя предал?
– Он никого не предавал, - упорно повторила Майя. Её спрашивали об этом не в первый раз.
– Безусловно, - не стал спорить Брагоньер, встал и подошёл вплотную к некромантке.
Он кончиком кнута дотронулся до подбородка Майи и неожиданно поинтересовался:
– Не принести ли зеркало, госпожа Майя?
– Зачем?
– некромантка опешила и от вежливости, и от странного предложения.
Брагоньер не ответил и распорядился.
Все женщины дорожат своей внешностью, Майя до встречи с палачом была симпатичной девушкой, пусть полюбуется на себя нынешнюю и поймёт, что с ней станет в случае дальнейшей игры в молчанку. Порой вид разбитого носа убеждает красавиц лучше кнута.
Расчёт оправдался: Майя глухо застонала, увидев, во что превратилось её лицо и тело.
– Будет ещё хуже, - пообещал Брагоньер.
– Груда мяса. Поэтому в последний раз спрашиваю, стоит ли любовник такой красоты? Безусловно, вы привыкли к крови и боли, но чужая не своя. И никакой выгоды не принесёт. Пока вы защищаете любовника, он развлекается с новой пассией. Дочь герцога Ланкийского красива, молода, невинна...
И снова - на больную мозоль.
Майя застонала и замотала головой.
– Или вы полагаете, будто господин Эльес собирается хранить вам верность?
– добил соэр.
– Допустим, вы выберитесь, но покалеченная вы ему уже не нужны. Зачем, если рядом красавица?
Некромантке вспомнилось личико Натэллы, жадные взгляды мэтра Карена, обращённые на 'свежую кровь'. Он наверняка уже, а о ней даже не вспомнил,
Майя зарычала и замотала головой.
– Хорошо, я вас отпущу, - хлыст упёрся в горло некромантки.
– Вы проживёте ровно сутки. Никто не поверит, будто вы ничего не рассказали, Эльес в первую очередь. Приятно умереть от руки любовника, умирайте, свою задачу я и так выполнил - сделал ещё на одного тёмного меньше.
Некромантка полагала, он пошутил, но нет, лебёдка опустила её на пол, а палач проворно избавил от пут. Майя со стоном рухнула на холодные каменные плиты. В голове вертелась мысль: 'А ведь он прав, Эльес убьёт и будет обхаживать эту сучку. Я ему не нужна. Была бы нужна, не пошёл бы в бордель, посвящал бы в тайны'.
Брагоньер видел её душевные метания, понимал, нужно совсем немного надавить, и девица заговорит. Он просто стоял и ждал, пока палач, бросая красноречивые взгляды с оценкой умственных способностей инквизитора, отпустившего ведьму, размыкает оковы.
Майя до последнего не верила, что её отпустят, но когда инквизитор позвал солдат и приказал 'вышвырнуть её на дорогу возле трактира, где взяли', поняла, тот не шутил. Сил на колдовство не осталось, её резерв осушили до дна, да и рядом стоял судебный маг, бдительно следивший за каждым движением.
– Дальнейшая судьба вам известна, не так ли?
– холодно осведомился Брагоньер.
– Да, - судорожно вздохнула Майя.
Она не сомневалась, мэтр Карен не оставит её в живых: отпускают только предателей.
– И как?
– Лучше сдохнуть!
– Хорошо, - согласился соэр и, наложив на Майю заклинание оцепенения, отдал очередной неожиданный приказ: - В 'Кресло'. На крики не обращать внимания.
Солдаты подхватили некромантку подмышки и потащили к ощетинившемуся шипами пыточному устройству. Брагоньер нарочито повернулся к нему спиной и сделал вид, будто уходит.
– Как, разве вам?..
– в недоумении пробормотала Майя.
Её не собираются допрашивать, её просто убьют?!
– Вы же твёрдо собрались молчать, зачем зря тратить время?
– не оборачиваясь, пожал плечами соэр.
– Всё, как вы просили: долгая мучительная смерть. Удачного перерождения, госпожа Майя.
Некромантка захрипела и, когда, защёлкивая ремни, с неё сняли заклинание, забилась в руках солдат. По щекам, разъедая ранки, потекли слёзы. И Майя сломалась, будто не прошло столько лет, и она снова стала четырнадцатилетней девчонкой. Оказалось, смерть - это страшно, ей так не хотелось умирать, особенно, зная, что мэтр Карен не отомстит, что Майя ему больше не нужна. Напрасно она призналась в своих чувствах, после учитель стал отдаляться, а потом и вовсе вычеркнул из жизни. Иначе где он, почему не спас, почему хотя бы не подослал айга?