Паук раскинул сеть
Шрифт:
Госпоже Мранес не хотелось идти в спальни воспитанников, но мэтр Карен настоял, сопровождать его в этот раз будет она. Он умел убеждать. Госпожа Мранес сама не понимала почему, но стоило измениться выражению его глаз, как она пугалась и соглашалась на всё. Появлялось иногда в них что-то звериное, жёсткое, будто у волка, готового вот-вот растерзать зайца. И всё это - без слов, без единого жеста.
Воспитательницы удивились, увидев начальницу в выходной день. Они тут же побросали кружки с чаем, оборвали на полуслове перемалывание косточек соседок и
– Кого вам угодно?
– госпожа Мранес обернулась к спутнику.
– Мальчиков, девочек? Младенцев, постарше?
Мэтр Карен задумался, повертел массивный перстень на мизинце и ответил:
– Без разницы, лишь бы здоровые.
– И всё же?
– настаивала госпожа Мранес.
– Я сам выберу.
– Ледяной тон пресёк возможные возражения.
Госпожа Мранес кивнула и, хлопнув в ладоши, велела построить воспитанников в спальнях.
Босые, одетые в одинаковые серые суконные рубашки и штаны дети со смесью любопытства и страха разглядывали мэтра Карена. Они стояли у топчанов-кроватей, на которых спали по трое, и ждали, что же будет. Кто-то сосал палец, кто-то хныкал, кто-то просто таращился круглыми глазами на незнакомого мужчину.
Воспитательницы строго следили, чтобы дети не шалили и стояли смирно. Если кто-то заходился в плаче, цыкали на него и пугали демонами.
Мэтр Карен неспешно двигался от кровати к кровати, равнодушно скользя взглядом по встревоженным личикам. Время от времени он тыкал в ребёнка пальцем, и его отводили к дверям, шепча, как тому несказанно повезло.
Выбрав двух мальчиков и одну девочку, мэтр Карен изъявил желание взглянуть на младенцев. Они ему не понравились - "слишком хилые", как он выразился.
Воспитательницы спешно вымыли, причесали и переодели в чистое плачущих детей и усадили в закрытый экипаж мэтра Карена. Там ими занялась его спутница - сухая невысокая женщина с крайне неприятным лицом. Она и раньше приезжала с мэтром Кареном, но никогда не заходила внутрь приюта.
– До скорой встречи, - попрощался мэтр и, склонившись над рукой оторопевшей госпожи Мранес, сел в экипаж.
Заведующая проводила его задумчивым взглядом, гадая, зачем мэтр Карен каждый месяц забирает детей. Вряд ли он находит им усыновителей, значит, преследовал какую-то выгоду. Наверное, продавал.
Иногда мэтр Карен приезжал чаще, раз в неделю, иногда реже, но неизменно не брал меньше двоих.
Пристальное внимание госпожи Мранес не укрылось от покупателя живого товара. Мэтр Карен тоже проводил воспитательницу долгим взглядом и лишь потом откинулся на сиденье.
– Проблемы?
Спутница мэтра поправила капюшон накидки. Несмотря на то, что стояла тёплая погода, она предпочитала кутаться в плотную ткань.
Мэтр Карен пожал плечами:
– Рано или поздно они случаются. У женщины очень длинный нос, надо укоротить.
– Сам или?..
Женщина улыбнулась,
– Я люблю всё делать сам, ты же знаешь, - вернул улыбку мэтр Карен.
– Это несказанное удовольствие!
– Значит, мне опять спать отдельно?
– вздохнула женщина и притопнула ножкой.
– Нет уж, надоела холодная постель и девки, которых ты пользуешь!
Мэтр Карен расхохотался и напомнил о присутствии детей. Они забились в угол экипажа и, обнявшись, дрожали от страха, исподлобья поглядывая на благодетелей.
– Да, конечно, твои любимые детишки!
– пропела женщина и потянулась к ребятишкам. Они задержали дыхание, когда палец незнакомки по очереди почесал их за ушком.
– У, какие милые глазастики! Я бы не смогла, а, Эльес?
Мэтр Карен фыркнул и буркнул:
– Ничего сложного, одни сантименты! Учись, пока я жив.
Дети поневоле навострили уши, предчувствуя дурное. Они сызмальства привыкли получать удары судьбы и не верили людям. Особенно этим, с фальшивыми улыбками и холодными глазами.
– Хорошо, Майя, бросим монетку, - наконец, пошёл на компромисс мэтр Карен, разумеется, носивший совсем другую фамилию.
– Кому выпадет лик Дагора, тому и пугать досточтимую госпожу Мранес. Она должна остаться жива, но запомнить урок на всю жизнь.
– А потом...
– Майя провела ребром ладони по горлу.
– Разумеется, - пропел мэтр Карен.
– Я подарю её тебе, раз ты так ревнуешь к каждой юбке. Хотя, поверь, на Сару Мранес не позарится даже слепой, а остальные женщины нужны лишь для дела.
Майя с готовностью извлекла из-под накидки лозен [2] и, ловко подбросив, прихлопнула ладонью. Отняв руку, женщина уставилась на монету и улыбнулась: на неё смотрел чеканный профиль бога рядом с инициалами правящего ныне короля Донавела ли Аризиса.
Мэтр Карен кивнул, и Майя, вновь поправив капюшон, тенью выскользнула из экипажа. Тот даже не затормозил.
Дети, открыв рот, уставились на хлопающую дверцу экипажа. Не выдержав, девочка заплакала.
2
Лозен - золотая монета, в каждом лозене 4 серебряные чекушки.
– Тише, тётя жива, - мэтр Карен закрыл дверцу и погладил испуганных детей. Цепкие пальцы задержались на личиках, слегка царапнув перстнем по впалым щёчкам.
– Она вернётся, только вы её уже не увидите. А теперь спите.
Мужчина хлопнул в ладоши, и детские головки склонились набок, глаза закрылись.
Откинувшись на сидение, мэтр Карен вслушивался в перестук колёс и размышлял, как провести ближайшие дни. Он решил немного обождать со взятыми из приюта детьми - оставалась ещё женщина, одна из тех, на которых намекала Майя. Белокурая крестьянка не знала, куда переберётся сегодня ночью из тёплой постели любовника.