Патриот

Пратчетт Терри Дэвид Джон

— Сигаретой? — не понял Фред.

— Да, сержант. И поставят к хорошо освещенной стене.

Сержант Колон задумался в поисках подвоха.

— Дадут самокрутку да еще предложат о теплую стенку облокотиться?

— Думаю, они предпочтут, чтобы ты стоял прямо, сержант.

— Ну, можно и прямо постоять. В конце концов, ты в плену или где? Что ж… В таком случае я готов рискнуть.

— Вот и хорошо, — спокойно заключил патриций. — Скажи, сержант, на протяжении твоей долгой военной карьеры кому-нибудь хоть раз приходила

в голову мысль повысить тебя в звании?

— Никак нет, сэр!

— Ума не приложу, почему.

На пустыню обрушилась ночь, внезапно облив пески темным фиолетом. Свет алмазных звезд с легкостью пронзал прозрачный воздух, напоминая вдумчивому наблюдателю, что недаром религии рождаются именно в пустынях и на возвышенностях. Не видя над головой ничего, кроме бездонной безграничности, человек испытывает отчаянную потребность хоть чем-нибудь от нее отгородиться.

Из нор и трещин показалась жизнь. Вскоре пустыня наполнилась жужжанием, пощелкиванием и повизгиванием существ, которые, за недостатком присущей человеку способности думать, не искали, кто виноват, а сразу искали, кого бы сожрать.

Часа в три утра Сэм Ваймс вышел из шатра покурить. Холодным воздухом его оглушило, как дверью. Стоял МОРОЗ. Разве в пустыне такое возможно? Пустыня — это когда кругом песок, верблюды и… и… он замялся в поисках нужного слова, как человек, чьи познания в географии сразу дают сбой, стоит сойти с проторенной дорожки… ну да, верблюды, а еще финики. И, наверное, бананы с кокосами. А сейчас дыхание чуть ли не звенит в воздухе.

Адресуя жест расположившемуся у ближайшего шатра д'рыгу, он театрально помахал пачкой. Тот в ответ пожал плечами.

От костра осталась лишь кучка пепла, но Ваймс, в тщетной надежде найти тлеющий уголек, все тыкал и тыкал в нее палкой.

Его самого поражало, до чего он зол. Ахмед — ключ ко всему, это ЯСНО. А они застряли здесь, посреди пустыни, а Ахмеда и след простыл, а они в лапах… спокойных, милых людей, просто с ума сойти! Но они ведь разбойники, нечто вроде сухопутных пиратов, хотя Моркоу наверняка возразил бы: мол, и среди разбойников есть приличные люди. Ты их гость, а значит, они мягкие, как пирог с патокой… или с овечьими глазами — или какую еще дрянь засовывают тут в пироги?

На озаренном лунным сиянием песке что-то шевельнулось. С дюны соскользнула тень.

Ночная пустыня огласилась воем.

Даже самые крохотные волоски на спине Ваймса встали дыбом — точь-в-точь как в свое время шерсть на спинах у его очень далеких предков.

Ночь всегда стара. Слишком часто ему доводилось ходить темными улицами в самые глухие часы, когда ночь простиралась в бесконечность, и он нутром чуял, что дни, короли и империи приходят и уходят, а ночь остается всегда такой, как была, древней и неизменной, и ее возраст измеряется бесконечностью. В бархатных

тенях просыпаются ужасы, и, хотя природа когтей может меняться, природа зверя не меняется никогда.

Очень медленно он поднялся и потянулся за мечом.

Меча не было.

Его забрали. И даже не…

— Какая замечательная ночь, — произнес кто-то у него за спиной.

Рядом стоял Джаббар.

— Кто там бродит? — шепотом спросил Ваймс.

— Враг.

— Который из них?

В ответ ярко сверкнули зубы.

— Мы это обязательно выясним, оффенди.

— На нас могут напасть? Но зачем?

— Может, оффенди, они считают, у нас есть что-то очень нужное им.

Еще несколько теней скользнули в ночи.

А одна выросла прямо за спиной Джаббара, склонилась и подняла его в воздух. Огромная серая рука выхватила ятаган из-за пояса д'рыга.

— Как прикажете с ним поступить, сэр?

— ДЕТРИТ?

Рукой со все еще болтающимся в ней д'рыгом Детрит отдал честь.

— Все на месте, и все в порядке, сэр!

— Но… — И тут до Ваймса дошло. — Сейчас ведь мороз! И твоя голова опять работает!

— И куда лучше прежнего, сэр.

— Это джинн? — подал голос Джаббар.

— Не знаю, хотя мне бы сейчас джин очень не помешал, — ответил Ваймс. Наконец ему удалось нащупать в кармане несколько спичек. Одну он зажег. — Опусти его, сержант, — произнес командор, с наслаждением затягиваясь сигарой и пробуждая ее к жизни. — Джаббар, это сержант Детрит. Ему ничего не стоит переломать тебе все кости, включая те маленькие, в пальцах, обычно они довольно долго…

Мрак со звуком «шшвуп» вдруг расступился, что-то просвистело мимо шеи Ваймса, а уже в следующее мгновение на него обрушился Джаббар и повалил на землю.

— Они стреляют в свет!

— М-м-в-в-ф-ф?

Осторожно приподняв голову, Ваймс сплюнул перемешавшийся с табаком песок.

— Господин Ваймс?

Так мог шептать только Моркоу. В его понятии шепчут там, где врут и интригуют, поэтому, если под давлением обстоятельств капитан и шептал, то очень громко. Моркоу показался из-за ближайшего шатра с крохотной лампой в руке — к вящему ужасу Ваймса.

— Убери эту чертову…

Но он не успел закончить фразу, потому что где-то в ночи закричал человек. Это был пронзительный вопль, внезапно оборвавшийся.

— А. — Моркоу, присев на корточки рядом с Ваймсом, задул лампу. — Это Ангва.

— По-моему, совсем непохо… О. Понял, — поморщившись, сказал Ваймс. — Она там, да?

— Я и раньше ее слышал. Думаю, она неплохо проводит время. В Анк-Морпорке ей не часто удается так расслабиться.

— Э-э… да, конечно…

Ваймс попытался представить себе расслабляющегося вервольфа. Но вряд ли Ангва станет…

— А вы двое… гм… неплохо ладите, правда? — произнес он, напряженно вглядываясь в темноту в поисках знакомой фигуры.