Патриот

Пратчетт Терри Дэвид Джон

— Да, сэр, — кивнул Моркоу. — Однако будет крайне неразумным…

— Знаешь что? — взорвался Ваймс. — По-моему, здесь играют в небольшую игру под названием «Посмотрим-что-оффенди-проглотит». И это, мой друг, я глотать не стану.

Джаббар одобрительно посмотрел на него. Хихиканье затихло.

— А ты и в самом деле видишь дальше других, — сказал он.

— Как и это твое угощенье, — огрызнулся Ваймс. — Отец всегда говорил мне: сынок, не ешь то, что может подмигнуть тебе в ответ.

Настал один из тех «все-висит-на-волоске»

моментов, когда чаша весов может склониться в любую сторону, а ситуация разрешается либо громовым хохотом, либо смертью на месте.

Джаббар хлопнул Ваймса по спине. Глазастый ломоть улетел в пустынный мрак.

— Отлично! Выше всех похвал! Первый раз за двадцать лет не срабатывает! А теперь садись, угощайся вкусным рисом и бараниной, нежной, что девушка!

Ваймс слегка расслабился. Его втянули в круг. Задницы задвигались, освобождая ему место, и перед ним положили большой ломоть хлеба, на который водрузили истекающее соком мясо. Ваймс как можно более вежливо произвел пробный надкус, после чего, уже не сомневаясь, приступил к трапезе. В еде он руководствовался лишь одним принципом: узнаёшь по крайней мере половину, значит, скорее всего, переваришь и остальное.

— Итак, стало быть, мы твои узники, господин Джаббар?

— Что ты, почетные гости! Мой шатер…

— Но ты… как бы это выразиться?… хочешь, чтобы мы некоторое время пользовались твоим гостеприимством?

— У нас есть традиция, — пожал плечами Джаббар. — Человеку, который гостит у тебя в шатре — даже если он твой злейший враг, — ты обязан оказывать гостеприимство три пня.

— Как-как? — не понял Ваймс. — Три пня?

— Я учил язык на… — Джаббар сделал неопределенный жест. — Такая деревянная штука, морской верблюд…

— На корабле?

— Точно! Но слишком много воды! — Он опять огрел Ваймса по спине, так что на колени командора пролился горячий жир. — Куда ни пойди, кругом говорят на анк-морпоркском, оффенди. Это язык… купцов.

Последнее слово он произнес таким тоном, каким произнес бы, допустим, слово «червяк».

— Стало быть, ты выучил язык, чтобы знать, как правильно сказать: «Гоните сюда свои кошельки»? — поинтересовался Ваймс.

— А зачем это говорить? — искренне удивился Джаббар. — Мы их все равно отбираем. Но вот когда нам, — он с поразительной точностью плюнул в костер, — велят перестать так делать, это неправильно. Мы что, вред кому причиняем, а?

— О нет, только убиваете и отнимаете имущество.

Джаббар опять расхохотался.

— Вали говорил, ты большой дипломат! Нет-нет, мы не убиваем купцов! С какой стати нам убивать купцов? Где смысл? Это так же глупо, как убивать дареного коня, несущего золотые яйца!

— Уж конечно, такую редкость убивать не стоит — лучше зарабатывать, показывая его на ярмарках.

— Если убивать купцов, если грабить слишком много, они больше не вернутся. Получится глупо. А

если их отпустить, они опять разбогатеют — и их ограбят наши сыновья. Это мудро.

— Гм-м… то есть все как в сельском хозяйстве? — уточнил Ваймс.

— Верно! Но если купцов сажать в землю, они не очень хорошо растут.

Солнце село, и сразу ощутимо похолодало. Поежившись, Ваймс придвинулся к огню.

— А почему его зовут Ахмед 71-й час? — спросил он.

Разговоры разом смолкли. Внезапно все глаза устремились на Джаббара — не считая того, который некоторое время назад улетел куда-то в верблюжью колючку.

— Не СЛИШКОМ дипломатический вопрос, — медленно произнес Джаббар.

— Мы преследуем его, и вдруг из засады на нас набрасываетесь вы. Из этого следует…

— Ничего не знаю, — оборвал его Джаббар.

— Но это же… — начал Ваймс.

— Гм, сэр, — поспешил вмешаться Моркоу. — Вопрос и в самом деле очень деликатный. Мы с Джаббаром немного побеседовали, пока вы… отдыхали. Боюсь, тут замешана политика.

— И что?

— Видите ли, дело в том, что Кадрам хочет объединить Клатч.

— Затащить всех упирающихся и орущих благим матом в Царство Всеобщего Благоденствия?

— Ну да, сэр, а как вы догада…

— Просто угадал. Продолжай.

— Но у него возникла проблема.

— Что за проблема?

— Мы, — гордо сообщил Джаббар.

— Ни одному из племен эта идея не понравилась, — продолжал Моркоу. — Веками они воевали друг с другом, теперь же большинство племен воюют с принцем Кадрамом. С исторической точки зрения, сэр, Клатч не столько империя, сколько одна большая свара.

— Он говорит, вам, мол, надо получать образование. Чтобы правильно платить налоги. Нам не нужно такое образование, — заключил Джаббар.

— Так что, по-вашему, вы отстаиваете свою свободу? — спросил Ваймс.

Затруднившись с ответом, Джаббар посмотрел на Моркоу. Последовал краткий обмен репликами на клатчском. Потом Моркоу сказал:

— Для д'рыгов это вопрос довольно сложный, сэр. Видите ли, в клатчском «свобода» и «война» — это одно слово.

— Ничего не скажешь, их язык многое о них говорит…

В прохладном воздухе Ваймсу стало лучше. Вытащив из кармана мятую и отсыревшую пачку сигар, он раскурил одну об уголек из костра и глубоко затянулся.

— Так, значит… дома у Прекрасного принца не все ладится? А лорду Витинари это известно?

— Гадит ли верблюд в пустыне, сэр?

— Вижу, ты неплохо освоил клатчский.

Джаббар буркнул что-то. В ответ раздался новый взрыв хохота.

— Э-э… Джаббар говорит, слава богам, что верблюд оставляет по всей пустыне кучи, иначе вам нечем было бы зажечь сигару, сэр.

Опять настал один из тех моментов, когда Ваймс почувствовал, что его проверяют. Главное — дипломатия, говаривал ему Витинари.