Патриций

Полынская Галина Николаевна

* * *

– Селон, прошу тебя, успокойся, – Анаис догнала его уже у двери каюты, отведенной последнему императору. – Подожди меня, пожалуйста!

– Зачем ты идешь за мной? Разве тебе не претит разговаривать с убийцей? – но прежде чем он успел захлопнуть дверь, Анаис вошла вслед за ним.

– Послушай же! Я знаю, что ты не виноват!

– Откуда ты можешь знать? – с горечью усмехнулся Селон. – Все уверены, что это я сделал, а как мне доказать, что император Гастеры не способен на подлое убийство невиновного? Император Гастеры не вампир! Не убийца!

– Я знаю,

знаю, что ты не виноват.

– Откуда? У тебя доброе сердце, оно не хочет верить в то, что я виновен.

– Нет, я это знаю, потому что доктора убила я.

* * *

Довольно долго и безуспешно Патриций пытался сосредоточиться на бумагах и документах, лежавших перед ним на столе. Когда же это, наконец, удалось, в двери кабинета постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Патриций поднял взгляд.

– В чем дело? – раздраженно бросил Владыка, увидав Анаис. – Я занят!

– Мне нужно поговорить с вами! – с отчаянием в голосе произнесла девушка.

– Прямо сейчас?

– Да, пожалуйста, мне необходимо поговорить!

– Только быстро.

Девушка подошла и присела на край кресла рядом с Патрицием.

– Владыка, – со слезами в голосе произнесла она, – я так несчастна!

– Чего тебе не хватает?

– У меня нет самого главного!

– Чего?

– Вас!

– Я тебя не совсем понимаю.

– Веста отняла вас у меня, теперь вы ей принадлежите! Зачем вы так со мной поступили?

– Ты что, заболела? – глаза Патриция стали наливаться серебром.

– Я люблю вас! – Анаис расплакалась. – Неужели вы не замечали этого? Зачем вы на ней женились? Я могла бы сделать вас счастливым, ведь мы так похожи с вами, Владыка! Мы – единое целое!

– Да ты пьяна! – Патриций поднялся из-за стола. – Иди, проспись!

– Я люблю вас, – в исступлении повторяла девушка. – Я хочу вас, безумно хочу! Я гораздо красивее Весты, вы сейчас убедитесь в этом!

Она попыталась обнять Патриция.

– Ах ты, маленькое существо! – Владыка брезгливо оттолкнул ее от себя, и девушка едва удержалась на ногах. – Ты что, совсем забылась?

– Прошу вас, не гоните меня! – Анаис опустилась на колени и обняла его ноги. – Я не могу без вас жить! Я все сделаю для того, чтобы вы стали моим! Я не могу без вас жить!

– Пошла вон! – Патриций отшвырнул ее, и Анаис навзничь упала на ковер. – Убирайся, пока я не придушил тебя!

– Что здесь происходит? – раздался чуть дрогнувший голос.

В дверях стояла Веста.

* * *

– Надоели мне все эти тайны и загадки с летальным исходом, – вздохнул Сократ, глядя в обзорный иллюминатор. – Ни дня не происходит без какого-нибудь сюрприза. Вот, теперь еще подобрали и выходили убийцу, который в благодарность будет нами закусывать.

– Иногда ты бываешь прав, толстяк, – вздохнула Терра, – никому нельзя верить. Внешность обманчива. А мне Селон так понравился…

– И мне тоже, – кивнула Ластения, – как жаль, что он оказался таким. Как можно было убить…

– Это

не он, – в дверях стояла Анаис, за ее спиной высился Селон. – Доктора убила я.

– Не остроумно, – нахмурился Сократ, – сейчас не время такие шутки шуткать.

– Это не шутки, – спокойно ответила девушка, – его действительно убила я. По крайней мере, я так думаю.

– Что значит «я так думаю»? – поднял взгляд полуволк.

– Погоди, Алмон, – Сократ взял Анаис за руку и усадил в кресло пилота. – Я помню наш с тобой разговор. У тебя немного расшатались нервы, я тебя прекрасно понимаю, после всего пережитого что угодно расшататься и отвалиться может. Тебе хочется оправдать Селона, это тоже понятно, но не такой же ценой. Не надо брать на себя ответственность за чужое преступление.

– Я постараюсь все объяснить. Ночью мне приснился сон, будто я просыпаюсь и поднимаюсь с кровати. Все вокруг было голубым и ярким, привычные вещи причудливо выглядели и по ним пробегали белые искры. Мое тело казалось удивительно легким, почти невесомым, я так хорошо, так чудесно себя ощущала, мешало лишь одно – чувство сильнейшей жажды, такой сильной, что от нее шла кругом голова и ныло сердце. Мною двигала эта жажда и я знала, что никакая вода, никакое вино не смогут ее утолить. Не помню, как я оказалась у каюты доктора, я открыла дверь и вошла внутрь. Он спал в своей кровати. Я бесшумно подошла к нему, прокусила горло и пила кровь долго, очень долго, а мир вокруг меня постепенно обретал привычные цвета и формы, только выглядело все намного ярче и красочнее, казалось более объемным и законченным. Мое сознание было необыкновенно ясным и светлым, словно все мне доступно и все понятно, никогда я еще не ощущала себя такой безумно счастливой, и это было именно безумное счастье, по другому не скажешь. Потом мне стало плохо, сильно затошнило и я вроде бы потеряла сознание и очнулась уже в своей постели. Естественно, я решила, что это был просто неприятный сон, а теперь… теперь получается, что я действительно сделала это.

Алмон молча смотрел на нее долгим взглядом, затем его зрачки сузились.

– Во Дворце тебе давали что-нибудь есть или пить? – напряженно спросил он.

– Конечно, иначе я бы умерла от голода.

– Нет, ты не поняла, тебе давали там что-нибудь одно и то же регулярно?

– Каждый вечер мне приносили стакан напитка.

– Похожего на сок из лесных ягод?

– Да.

– Тогда все ясно. Тебе привили вампиризм, причем такой, который не поддается твоему контролю. Где бы ты не была, тобой можно управлять как машиной смерти, ты будешь убивать и думать, что это всего-навсего сны.

– Зачем… почему?

– Если он собирался оживить двойника, вдохнув в него твою жизнь, то проще и эффективнее сделать это, изменив структуру твоей крови и энергии, превратив тебя в вампира.

– Что же теперь со мною будет?

– Я не знаю, о ком вы говорите, – Селон подошел к Анаис и положил руку ей на плечо, – но тот, кто желает зла ей, желает зла всем вам – тот и мой враг. Моя сила, моя жизнь принадлежат вам, и вы можете ими распоряжаться.

– Спасибо, Селон, – сказал толстяк, – ты уж извини, что все так получилось.