Патриций
Шрифт:
– Я приготовлю его сама! Разве можно предугадать, чего ты в него насыплешь!
– Не беспокойся. К сожалению, хранить яды на кораблях запрещено.
– Ну, уж ты, наверняка носишь с собой пару флаконов! Отойди, дай я чашку возьму!
– Отойду, если ты мне расскажешь, о чем вы тут всю ночь ворковали, а?
– Не о том, о чем ты думаешь, пошляк! Неужели в тебе вообще нет ничего святого?
– Ну, тебе-то в этом отношении волноваться не о чем: крылья у тебя уже выросли, святости полно, а сияние само появится. Нет, а все же, о чем вы говорили? – Сократ открыл коробку с
– Почему ты все время лезешь не в свои дела? Почему я вообще с тобой разговариваю? Почему я вообще тебя терплю?
– Солнышко, я, конечно, не в состоянии ответить на такое количество глобальных вопросов, но все же думаю, что это не ты меня, а я тебя терплю. О, а вот и Алмон вернулся… Алмон, что с тобой? – толстяк смотрел через плечо Терре. – Что произошло?
Терр-Розе обернулась, в дверях стоял полуволк с каким-то странным выражением лица.
– Что такое? – забеспокоилась она. – Что-то случилось?
– Случилось, – деревянным голосом произнес Алмон. – Доктор убит.
– Не пойму, чего так нервничаешь? – сильно подвыпивший Палач смотрел на свою молодую жену, она металась по спальне, где новобрачным предстояло провести свою первую ночь. – Что плохого в женитьбе Патриция? Ровным счетом ничего…
– Замолчи! – взорвалась Анаис. – Много ты понимаешь! Откуда только взялась эта кукла! И как ей удалось окрутить Патриция и так быстро пробраться во Дворец? Притворяется весенней вестницей! Все просто без ума от нее! Придворные квочки затиранили алхимиков, требуя, чтобы те приготовили состав, от которого они тоже смогли бы светиться, как эта авантюристка! Подумаешь, лампочка под абажуром! Только и слышно со всех углов: «Ах, она чудо! Ах, она прелесть!» А она дрянь самая обыкновенная, ослепли тут все что ли, в одночасье?!
– По-моему, ты не права, – заметил Палач, – уверен, Веста не играет и не притворяется. Это Патриций ей голову закрутил, а не она ему, это я точно знаю.
– Ты что, с ума сошел, несчастный? Зачем это Патрицию? Владыке это не ни к чему, по нему и так все женщины с ума сходят! Не такая уж она и наивная, какой кажется! Ты ее родителей видел? Пьяницу папочку с его мужицкими манерами и толстозадую мамочку, неизвестно как втиснутую в безвкусные тряпки? Откуда у таких родителей может получиться приличная дочь? Патрицию будет стыдно с нею на люди показаться!
– Не пойму, тебе-то что за дело? Не тебе же, в конце концов, с нею жить.
– Вот именно, мне с нею жить! Мне с ней жить в одном Дворце! Все внимание Патриция теперь сосредоточенно на этой красноглазой уродке! Носится с нею, как будто она невесть что!
– Она все-таки его жена, – пожал плечами Палач, старясь стащить с ног сапоги.
Анаис наполнила бокал вином и потянулась за сигаретой с дурманными травами.
– Ты много пьешь, тебе не кажется? – равнодушно произнес молодой человек.
– Не кажется! – огрызнулась девушка. – Уж кто бы говорил, да только не
– Какую гадину? – насторожился Палач. – О чем ты?
– Ни о чем, – осеклась Анаис. – Извини, что раскричалась, я просто устала после свадьбы. Помоги расстегнуть платье.
Палач нехотя слез с кровати.
Брачная ночь была на удивление короткой. Как только Палач окончательно напился, накурился и уснул, Анаис накинула халат и перешла в соседние покои, где ее ожидал Захария.
– Как убит? – Терра изумленно смотрела на полуволка. – Может, сам умер?
– У него горло прокушено, сам он этого никак сделать не мог. Его убили.
– Но кто?! – Сократ едва обрел дар речи. – Неужели все сначала? Что за злобный дух поселился на нашем корабле?
– Нужно разбудить остальных, – сказал Алмон.
– Я с тобой.
Терра вышла вслед за ним из кают-компании.
– А я, пожалуй, здесь подожду, – пробормотал толстяк. Он вынул из коробки новую конфету, подумал, покрутил в пальцах и бросил ее обратно.
– Наконец-то мы можем побыть вдвоем, – Патриций провел пальцами по щеке Весты. – Нет ничего утомительнее свадеб.
– А мне все очень понравилось, – улыбнулась девушка. – Вот только ваша дочь… кажется, она меня невзлюбила.
– Не обращай внимания, у нее нелегкий характер, но уверен, вы найдете общий язык.
Владыка осторожно снял с ее головы венец вуалью и бросил на пол.
– Ты так красива, Веста, – произнес Патриций с мягкой улыбкой. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, этим ты сделаешь счастливым и меня.
– Я сделаю вас счастливым, – она прижалась к его груди, чувствуя, как руки Повелителя скользят по ее спине, незаметно расстегивая платье. – Но почему-то мне иногда становиться страшно, я даже не знаю, почему…
– Это пройдет, ты ко многому привыкнешь, многое узнаешь, и все пройдет. Неизвестность и перемены всегда пугают.
Платье упало к ногам Весты, оставляя обнаженным ее светящееся тело.
– Как ты прекрасна, – из ее прически Патриций вынул бриллиантовые заколки, и темно-вишневые волосы Весты каскадом упали на ее плечи и спину. Она смотрела на Патриция спокойными влюбленными глазами, не решаясь прикоснуться к своему божеству.
Оставшись в тонкой, полурасстегнутой рубашке, Владыка принялся осторожно ласкать Весту, едва-едва прикасаясь к ней, девушка все еще стояла в пене своего свадебного платья. Замирая от неизведанного ранее наслаждения, она закрыла глаза, слушая прикосновения Георга. Почувствовав его легкое дыхание и губы на своей шее, Веста вздрогнула, словно через нее пропустили ток, колени ее ослабели. Владыка подхватил ее на руки, не прекращая целовать, и ей отчего-то вспомнилась книга, прочитанная очень давно, там описывалась любовь вампира к обыкновенной женщине и то, как он ее целует… Но Веста отогнала прочь такое глупое сравнение, ведь она точно знала – вампиров не существует.