Патриарх
Шрифт:
Для всех присутствующих в конференцзале последняя процедура выглядела как отключение большого экрана. Таким образом, остались включенными десять малых экранов, располагающихся напротив пустующих кресел, с изображениями остальных патриархов Арийи. Ганс никак не мог успокоиться и еще некоторое время продолжал трясти головой и размахивать руками. Наконец он
– Обоим – смертную казнь. Думаю, что единогласно.
– Единогласно не получится, – спокойно проговорил Эрик Первый, – я против смертной казни.
В зале надолго воцарилась тишина. Если большинство патриархов просто опешили, то Старейший как раз на это время впал в ступор, а когда он закончился, то закричал неизвестно откуда взявшимся фальцетом:
– Может быть, ты их наградишь? А, может быть, ты вообще отдашь Арийю землянам? Ты же ведь однажды уже пытался это сделать! Удержался ты тогда только благодаря покойному Манфреду! И опять туда же?
– Я не изменил своим убеждениям. Мирное сосуществование с землянами – единственно разумная политика и за этим будущее.
– И каков же твой вердикт?!
– Эрика Двадцать Второго я предложил бы обнулить до приведения законов страны в соответствие с требованиями современных реалий, а землянина – использовать в соответствие с его очевидными способностями, то есть на то же самое время придать ему статус обнуленного арийца. Эльзу Сороковую стоило бы предупредить.
В воздухе опять повисла зловещая тишина, которую прорезал еще более визгливый фальцет Ганса:
– Кто еще так думает?!
После очередной паузы прозвучал следующий вопрос:
– Кто за то, чтобы приговорить Эрика Двадцать Второго к смертной казни, единственно возможной мере наказания за нарушение закона номер пять?
Руки подняли девять патриархов, включая и самого Ганса Первого. Эрик с сожалением констатировал, что среди них был и патриарх Конрад Второй.
– Патриарх Карл Первый! – опять зашелся Старейший. – Ты и не против и не за! Объясни нам свою позицию.
– Поскольку закон номер
– Ну а ты, Клаус?!
– У меня те же аргументы, что и у патриарха Карла Первого. Добавлю, что и без нас остается достаточное количество судей с однозначным вердиктом, – объяснился самый молодой патриарх Арийи Клаус Четвертый.
– Ты прав, обойдемся и без вас, – опять полушепотом проговорил Ганс. – Таким образом, подавляющим большинством голосов арийцу Эрику Двадцать Второму выносится приговор – смертная казнь. В течение сегодняшнего дня он будет приведен в исполнение.
– Приговор не может быть приведен в исполнение сегодня, – возразил Эрик. – Вынося свой вердикт, я выражаю «особое мнение».
После этих слов среди патриархов послышались смешки. Ганс же и вовсе закатился в истерике:
– Выражай ты что хочешь, но против закона я никому пойти не дам.
– Я как раз и говорю о законе. «Особое мнение» – это юридическая норма. Исходя из нее, я вношу отсрочку приговора на шесть месяцев.
Ганс приподнял руку с цитроном, над которым тут же появилось изображение Главного блюстителя Пауля Девятого. Старейший изложил ему проблему и тот, заикаясь, попросил пять минут для ее изучения.
Тем временем перешли к следующему фигуранту – землянину Игорю Родионову. Большинство патриархов, а именно – девять, склонялось к определению Родионова в рабство, поэтому это предложение и было вынесено на голосование. Против него выступил, кроме Эрика Первого, Ганс Первый, который предложил определить обвиняемому смертную казнь. Карл Первый и Клаус Четвертый, как и в первом случае, воздержались. Таким образом, предложение было принято, но Старейший настоял на самых тяжелых работах.
Конец ознакомительного фрагмента.