Пасынок
Шрифт:
– И поэтому бросила нас в своей квартире и умчалась в неизвестном направлении. Крист, я понимаю. Он твой, как это сказать… воспитанник, но ты раскрой глаза. Посмотри на реальность. Этот пацан тобой манипулирует. Истерит, а ты ведешься. Где это видано, чтобы взрослая тетка от пасынка мужика прятала? Возомнил себя… черте кем, а у самого молоко на губах не обсохло. – В голосе слышалась очевидная обида. – По-хорошему… его нужно поставить на место. Дать понять, что нельзя посторонним людям, и… мужчине женщины, которая взялась тебе помогать, по сути, устраивать такие истерики. И поощрять такое нельзя.
– Ты не знаешь Нила. – Глухо ответила Ллейст. – Не вернулся бы.
– Это ты его не знаешь. Залил тебе глаза, запудрил мозги… вот ты над ним и трясешься. Вернулся б, говорю тебе, идти ему некуда. Хватит над ним трястись. Он просто манипулятор, который считает, что ты его до старости будешь обслуживать.
– Я его не обслуживаю. – Со злостью ответила Криста. – Это он мне во всем помогает. Ведет быт, машину на заправку возит. Он… все делает. Нил – хороший, добрый парень.
– Ишь ты, все делает. Этот хороший добрый парень мне череп проломить обещал. Не помнишь? А стоило бы. И да, ты его обслуживаешь. Морально. Бегаешь вокруг него, в город, вон, понеслась, стоило ему нос повыше задрать. Послушай, он тобой манипулирует. Это очевидно. Ладно… просто обдумай мои слова. Встретиться… не хочешь как-нибудь?
– Не знаю. – Безучастно ответила Ллейст. – Я… подумаю.
Праздник возраста
* * * 13 лет назад
Она больше не заикнулась о том, чтобы пригласить Криса в дом. Встречалась с ним… иногда в городе, иногда у него дома, иногда в такси во время работы, и двое катались по ночному городу. С тех пор, как Нил узнал о природе своей опекунши, жить, в какой-то мере, стало проще. Еды стало больше, парень всегда знал, где и как её найти чуть ли не посреди ночи. Кивал и улыбался, прикрыв глаза.
Он рос. Неизбежно. Неотвратимо. Постоянно. Рос, и все больше походил на мужчину, нежели на угловатого подростка. Криста даже не поняла, в какой момент, глядя на пасынка, видела его грудь вместо лица. Чтобы посмотреть ему в глаза, нужно было задирать голову. «Мой помощник» - довольно бубнила она, со стороны глядя на молодого человека. Пасынок, которым можно было хвастаться. Высокий, статный, широкоплечий. Чем старше он становился, тем меньше подначивал Ллейст, и все больше смотрел с каким-то странным, добрым снисхождением.
«Ты вырос, мой милый, добрый мальчик» - напоминала она сама себе, глядя, как он одним жестом доставал застрявший на дереве мяч местных детей. Вырос. И все странности, все ссоры, все намеки как будто остались в прошлом. И свой Эдипов комплекс, Нил, казалось, перерос. Криста больше не чувствовала в нем угрозы, не видела того точащего прозрачного флирта, что был годы назад, и который едва удавалось сгладить. Флирт, который ввергал в ужас.
Правда, подружку на знакомство парень так и не привел. По правде, вампирша даже не знала, есть ли она у него, но подозревала, что есть. Хотела верить, что есть. Иногда он, вечерами, пропадал, затем приходил домой измотанный, но счастливый. Что это были за встречи? Как ни билась, Ллейст не узнала.
Иногда она порывалась сказать, что у нее уже несколько лет есть мужчина, с которым они то сходятся, то расходятся, но, в целом, поддерживают романтические отношения. Порывалась, но в последний момент, почему-то, замолкала, словно боялась, что в нем опять взыграют остатки подростковой ревности.
Выпускной парня из школы совпадал сразу с несколькими датами. Во-первых, у него вот-вот настал бы день рождения, к которому Криста готовилась всю его жизнь. Готовилась, чтобы подарить мешок с деньгами. Стать, наконец, хорошим опекуном, улыбнуться, и сказать: «ну вот, милый, ты можешь стать тем, кем ты захочешь, я же обещала». А во-вторых нужно было сдавать экзамены в университеты. Девушка знала, что парень поступит. Обязательно поступит. По-другому и быть не могло.
Солнце медленно исчезало за горизонтом дешевых коротких многоэтажек. Гудели провода, которые черными линиями пересекали закатное небо, щебетали птицы, затем резко пролетали мимо. Нил опять куда-то запропастился, но это не меняло того факта, что его мачехе нужно на работу. Мечта её воспитанника практически выполнена, пришла пора отправляться за новой. Таксовать, например, на квартиру. На давно желанный переезд.
Не так давно Крис обновил машину, вполне возможно, теперь можно будет таксовать вдвоем. Брать заказы, затем, через пару часов встречаться на заправке и пить кофе. Почему-то… девушке это казалось очень романтичным. Почему-то.
Скрипнул замок старой двери, и Криста едва не подпрыгнула, затем облегченно выдохнула и пожала плечами.
– Привет, милый, рано ты сегодня. – С улыбкой крикнула она, поправляя ворот голубой рубашки перед зеркалом в старой ванной.
– Доброй ночи. – Раздался тихий, низкий голос. – Голодная?
– Нет, совсем нет, но спасибо, что спросил. – Довольная Ллейст вышла в коридор, и с ног до головы осмотрела фигуру парня. – Ходил заниматься? Скоро плечи в дверь перестанут влезать. – Она развела руками.
– И это тоже. – Ответил молодой человек, но длинные темные волосы падали на лицо, и Криста не смогла рассмотреть его выражение. Мало того, в сумерках оно практически растворялось.
– Ты решил, как отметить твое совершеннолетие? – Взгляд становился хитрым. – Времени осталось всего-ничего. Хочешь пригласить кого-нибудь? Я, если хочешь, могу уйти на день, чтоб не мешать.
– С тобой буду отмечать. – Вновь раздался спокойный низкий голос. – Не таксуй в мой праздник. Хорошо? Пусть это будет моим подарком.
– А, ну, хорошо, конечно. – Ллейст неловко отвела глаза. На самом деле подарок для него был намного, намного дороже. – А никого из друзей не хочешь позвать?
– Нет. – Парень закинул волосы назад, затем завязал их в тугой, довольно длинный хвост. Тусклый сумеречный свет едва ловил очертания его скул, прямого носа. – Где швабра? Хочу прибраться к твоему приходу.
– Я её на балкон выставила, чтоб просохла. – Криста замялась.
– Хорошо. – С неизменным спокойствием ответил Нил и скрылся в комнате. Иногда вампирша удивлялась, когда и как давно у него появилось такое самообладание. Когда он успел стать еще более немногословным, и…