Пасынок Судьбы
Шрифт:
Вопросов не потребовалось. Я улыбнулся до ушей.
— Ага, это я.
Дэн со смеху упал на пол и катался. Серин был более сдержан, но посмеялся тоже. Дэн сквозь слезы проговорил:
— Кай, ох, бедный Катарсис, — он утер слезы, — а что ты так поступил со стариком-то? Он же тебе операцию сделал, кстати, какую?
Ну-ну.
— Дэн, ты побольше слухам верь. Узнаешь что-нибудь интересное про себя. — я поморщился. — Ничего он мне не делал. Я пришел к нему, мы поговорили, он заломил огромную сумму в две сотни кармы и я… тактически отступил.
—
— Хм… насколько я понял — просто так. Наверно больных у него не было с недельку-то, вот и решил сколотить на мне сразу за всех.
— Ясно, но, тогда получается, что ты в долгу перед Джисом. — Серин не на шутку переволновался.
Я загадочно улыбнулся.
— Ну, не в долгу, просто с меня будут трясти, если не отдам сразу. Потом еще и в тюрьме пятнадцать суток. Конечно, с еще одной оплатой…
— Что будешь делать, Кай? — Дэн не умел скрывать свои чувства.
Я стал серьезен.
— Ты ведь сейчас думаешь: «Что будет с нами, мы же его друзья?»? — Он открыл рот и закрыл, не найдя слов. — Не боись. Они ведь даже не знают про вас.
— Про нас нет, — заговорил Серин, — а как же Вики?
Черт, про Вики я забыл — ее тут нет.
— Она из благородной семьи и всякие ее дядюшки недолюбливают таких как мы, всяких бродяг и тому подобных крестьян и могут все рассказать страже.
Это правда. Когда она мне сказала, что дворянка, я чуть не упал, точнее мы. Она нам рассказывала, как там живется. И тому подобную чушь. Нет, ну, что это такое, манеры? К примеру: девушка должна быть всегда в платье, (обязательно всегда в новом) ходить с маникюром, с уложенной прической, ей нельзя целовать мужчину прикирно, даже брать за руку или легко обнять (оказывается, это можно делать только женщина с женщиной). Полная чушь. А это: мужчина должен быть аккуратно пострижен, ходить накрашенным, НАКРАШЕННЫМ! Он имеет право целовать ТОЛЬКО мужчину, (это и дальше вообще без комментариев) так же держать его ЗА РУКУ, и обнимать! Есть еще одна, так называемая, дуэль. Назначать дуэль неприятелю можно только через день после инцидента.
Ага, к примеру, на балу танцует пара, подходит какой-нибудь принц и дает пощечину женщине, пардон, даме. Ее кавалер говорит: «Завтра в десять утра дуэль!». Интересно, какого женщине после этого? Когда я услышал какого, я захотел пойти и разрушить все обычаи, замки, правила и манеры этих аристократов. Оказывается женщина после пощечины счастлива… Нет, не потому, что она получила пощечину, а потому, что ее кавалер будет биться за нее. Хотя после дуэли он будет инвалидом, она бросит его и выйдет совсем за другого принца…
Обычный мужик сразу бы врезал тому, кто посмел ударить его женщину.
По-моему, вся эта аристократия придумана какими-то, пардон, гомосексуалистами, и называется это — мода. Захотелось выпендриться друг перед другом — собрал бал и тому подобное с этими глупыми правилами и манерами…
Вспомнив это, я усмехнулся:
— Они ничего не смогут сделать.
Они не поняли.
— В смысле? — вместе спросили они и посмотрели друг на друга.
Я указал на сверток у стены.
— Я ухожу… тренироваться. — Решив не врать своим друзьям, сдался я.
Они вместе заговорили:
— Подожди, подожди, у тебя же спина больная.
— Кай, но у тебя ведь спина…
— Я ее вылечил, — безразлично сказал я, будто, а что такого, подумаешь… — Можно, без вопросов? Я сам пока не до конца понимаю как, я потом все объясню, когда пойму, хорошо?
Я как-то неуверенно улыбнулся.
В ответ Серин мне улыбнулся по-дружески:
— Кай, мы тебе верим, ладно, потом расскажешь. Кстати, когда ты начнешь и где, если что, тебя найти?
Я задумался.
— Ну, как бы, тренировки начинаются сегодня, — рассказал и как дойти до туда, — заходите, если что, а то меня предчувствие какое-то, все время хочется почесать задницу…
— Точно! — Поддержал меня Дэн. — Задница — самая чувствительная зона, можно сказать, седьмое чувство! Кай, — он зашептал, — верь своей заднице!
Мы расхохотались.
Ребята встали.
— Ладно, мы пойдем, просто хотели проведать тебя, в тот раз ты был какой-то уставший.
Мы вышли на улицу, и я решил проинформировать их.
— Народ, меня не будет в шалаше, — мы называли мой дом так, — около месяца, но я, наверно, сам буду вас навещать.
Я улыбнулся. Ребята переглянулись и пожали плечами.
— Удачи тебе, Кай!
Попрощавшись, я закрыл дверь и упал на кровать. Айнер не сказал, во сколько прийти, так что ничего страшного, если я на минут двадцать опоздаю. Провалявшись какое-то время, я встал, кинул через плечо мешок с вещами и закрепил его, протянув под мышкой веревку и завязал в узел. Попрыгал, ничего не мешается. Я готов. Попрощавшись с домом, я неспешно пошел по дороге…
Как только я свернул на повороте, я чуть не врезался в кого-то. Придя в себя, я присмотрелся…
— Я что-то не понял, ты почему пешочком идешь?
Я открыл рот и не нашел слов.
— У тебя есть пятнадцать минут.
Я посмотрел за Айнера, до подножья километра 3–4.
— Но… Как я успею?
— Захочешь — успеешь. Не то хуже будет.
И улетел. Через минуту он начал снижаться и скрылся из виду.
— Вот черт! А-а-а!
Издав боевой клич, я побежал со всей скорости.
Вскоре я уже увидел маленькую тонкую фигуру кира. Это прибавило мне сил и я еще, насколько мог, ускорился. Запыхавшийся, я подбежал к нему и распластался на траве, глубоко дыша. В горле пересохло, и, вместе со вздохом, у меня вырывался хрип. Казалось, грудь сейчас разорвется. Это напоминало, будто грелку засунули в меня.
Но Айнер и не думал меня жалеть:
— Встань! Ты сам виноват, что не послушался меня.
— Но… я еще… не отдохнул… — говорил я слогами.
— За мной.