Пасынок Судьбы
Шрифт:
Все чувства были напряжены до предела. Я слышал шорохи, о существовании которых даже не подозревал. За дверью чувствовалось явственное боевое безумие, готовое разорвать любого попавшегося на пути.
Глаза я сразу же закрыл: стояла ночь, и в них не было необходимости и пытался прислушаться к своим чувствам. Через некоторое время уши уловили почти неслышимые шаги мягкими подушечками зверя, его хрип, напряженность мышц, сдерживаемый рык. Я понял, что зверь ходит справа от меня, где-то около угла дома. Сначала я хотел его отпугнуть, постукиванием по стенам и двери, но после первого же шага я почувствовал головокружение и вскоре потерял
Очнулся уже на улице, лежал я на некрутом склоне смотря спокойным взглядом в небо. Почему-то, я даже не испугался, а просто посмотрел на источник боли: левая рука была вся в крови, но мне было безразлично, я положил ее на землю, а правую подложил под голову. И смотрел на звезды. Просто смотрел и удивлялся. Удивлялся тому, насколько мы ничтожны, в сравнении с небом и звездами. Кир правит природой? Может быть, но без той же природы, которую мы «подмяли» под себя, не было бы и нас…
Киры слабы. Они надеются, что все разумеется само собой. Говорят, что природа сильна, она как-нибудь выкрутится, заодно выкрутит и нас…
Но… Киры ведь придумали фразу на все года: «Как ты ко мне, так и я к тебе». И ведь не торопятся это же правило относить еще и к природе: «Как мы с природой, так и она с нами». Как говорится, первый напавший умрет вторым. Тут я поймал себя на мысли: «О чем это я? Киры никогда не сделают ничего такого…». Киры — дети природы, и это как-то странно звучит с моей стороны… Словно и не мои мысли-то.
Я лежал и смотрел в звездную ночь, ибо ничто не может сравниться с тем, что там, наверху. Я иногда сам подумываю побывать «там».
В те минуты я многое обдумал, и не заметил, как уснул там же…
Сейчас я следовал взглядом по трем длинным рваным и уродливым шрамам, начинающихся (или заканчивающимися) у локтя и до ладони, оставленные явно когтями. Я так и не понял, что произошло с тем саблезубиком.
Но, обещание есть обещание, надо бы сходить в Кинар к знакомому. Я убито вздохнул и попытался встать. Сразу же боль отдалась в пояснице и я схватился за нее. Ну вот, первый подвиг сегодня я уже сделал — встал с кровати! Надо бы отметить, что ночь мне нравится больше чем день. Почему-то многие киры не ориентируются в темноте, я же наоборот, будто родился во тьме. Частица моей души надрывается, и пытается все время сказать мне — что бы я не показывался кирам.
Я потянулся и снова схватился за поясницу:
— О-ох, старость не радость… — плакнул я непонятно кому, и, вспомнив реплику Серина, продолжил: — …маразм не оргазмость…
Хорошенько размяв поясницу, прополоскав холодной водой горло, я вышел на улицу. Снаружи было холодно, я прошел до склона, внезапно подул ветер и мои волосы заколыхались. Он был приятный и нежный. Я лег на траву, скрестил руки за головой, подогнул колено, закрыл глаза и наслаждался. Наслаждался всем, что меня окружало: холодным и беспощадным, но в то же время нежным ветром; нещадно жгучим лицо солнцем, чириканьем птиц, щебетом кузнечиков, и, наконец, лесным, свежим воздухом…
Вскоре мне наскучило лежать, я встал и направился в сторону мини-города.
К полудню я уже был в Кинаре и сразу же повернул к местному базару поживиться чем-нибудь. Вскоре я нашел подходящую лавочку с двухметровым в ширину торгашом и заплешинами на голове. У его лавки столпилась куча народа, толкающиеся здоровые мужчины, женщины с детьми. Он только и успевал, что обслуживать покупателей и брать карму — единственный известный
— Да ты хоть знаешь на кого руку поднял!? Образина ты про…
Договорить он не успел, кулак выбил ему челюсть. Остальные мужики издали радостный вопль, и, засучивая рукава кинулись в драку. Со стороны это выглядело как куча-мала, только с кирами. Я быстро выскользнул из драки и обошел толпу стороной. Так как все были заняты потасовкой, (даже торгаш смотрел на драку с горящими глазами) не составило особого труда одолжить пару яблок. Уже через минуту я шел по каменной улице и громко чавкал от удовольствия.
В хорошем настроении и гордый собой я подошел к очередному каменному зданию, коих в округе не сосчитать. Над дверью висела вывеска, на которой был выведен рисунок в виде перебинтованной раны. Я постучал в дверь. Тишина… Вдруг послышался приглушенный голос:
— Да-да?
— Вы еще работаете?
Послышались шаги и отварилась дверь. За дверью был темный коридор. Знахарь осмотрел меня.
— Ну?
Я без лишних разговоров зашел в темноту.
Услышал закрывающуюся дверь и быстрые шаги. Я встал в середину светлой комнаты. Стены были белоснежными, большую часть комнаты занимал «уголок доктора» как я про себя назвал его. Там были расположены, как и знакомые мне предметы, типа кушетки, так и незнакомые острые блестящие ножи, от вида которых мне стало мерзко и противно. Ни капельки не хотелось знать как этот пожилой человек со своими дрожащими руками работает с этими острыми инструментами. Тем временем он присел за стол и посмотрел на меня. Я понял намек и начал рассказ. Все это время пока я говорил, а он смотрел в потолок и кивал головой.
— Ну-с, ясно.
Интересно, что же ему ясно? Я так и спросил.
— Это ведь вы были у меня со спиной? — Я кивнул. — Скорее всего, это побочный эффект.
— Через полтора года? — Что-то я очень сомневался…
— А что вы хотели, позвоночник это вам не тяп-ляп, если поврежден он — повреждено все тело.
— Подождите, но вы же его лечили…
Он перебил меня:
— Спина болит?
Я помедлил.
— Немного…
— Мне неизвестны случаи, что бы после травм позвоночника человек продолжал жить той же жизнью. Осложнения всегда есть. Сломанную руку еще можно вылечить. Позвоночник — никогда. Нету способа вылечить его.
— Сейчас нету, — поправил я его. — В будущем возможно узнаем.
— Молодой человек, — он облокотился на стол и скрестил пальцы. — Советую вам верить в науку. Остались ведь еще киры, глупо верящие в существование магии…
— Извините, а почему «глупо верующие»?
Он резко откинулся на спинку стула, скрестил руки и прикрыл глаза, и сразу стал похож на мудрого учителя.
— Потому что ее не существует.
— А знаете, почему вы так думаете?