Пассажиры разума
Шрифт:
Я увидел ее сидящей на софе. Высокая спинка, оббитая бархатом, гармонировала с ее черным платьем. В руке, опирающейся на резной подлокотник, она держала бокал с красной жидкостью.
– Это не кровь, мальчик. Вино. Присядь рядом. Я налью и тебе… – древняя подняла приличных размеров бутыль и встряхнула ее перед собой. Поставив ее между ног, поманила меня пальчиком.
Пружиня шаг, я начал приближаться, намереваясь атаковать вампира.
– Сейчас, дорогая, с удовольствием выпью, – сказал с совершенно идиотской интонацией, и тут же
– Я вижу ты на меня зол. Обиделся? Вернулся за своим золотом?
– А хоть бы и так, – я был уже в двух шагах от цели и готовился к финальному прыжку. Правая рука уже поднималась вверх, а левая отводила меч за спину.
– А забирай! – проворковала Стефани Анастари.
Вот не ожидал я от нее такой подлости. Она смогла меня удивить. Я замер, как вкопанный и едва успел отпрыгнуть в сторону от взметнувшегося навстречу вихря. Налетел на какой-то пуфик и упал. Баронесса, скаля клыки, решила снова напасть. Подлая тварь!..
Надежда вмешалась вовремя. Пожалуй, подняться на ноги я бы не успел. Древняя изогнулась в дугу и зашипела. Будто преодолевая преграду, медленно развернулась и выпустила черное облако.
Подскочив к обездвиженному вампиру, я стал рубить мечами ее спину, рассчитывая срубить голову. Но что-то и меня держало, мешая нанести точный удар. Баронесса взвыла, попыталась отмахнуться, я отскочил.
Магия Древней доплыла к Надежде и моя «подруга» стала походить на сломанную механическую куклу: ее рука поднялась, что бы закрыться от облака и тут же, согнувшись в локте, стала болтаться как маятник; правая нога как расплавленная свеча искривилась, и тело Ксюхи стало заваливаться на бок.
С ужасом смотрел на гибель моего симбиота, сердце от тоски сжалось и грудь обжигал контейнер с айлом. Наполнившись яростью, я бросился в атаку. На этот раз вампир чем-то врезала мне в плече так сильно, что я мячиком отлетел к стене, и от удара спиной об эту чертову стену из моих легких вышибло воздух. Пытаясь глотнуть хоть чуть-чуть кислорода, терпел боль. Распахнув ворот куртки, порвал завязки на рубахе. Пытался нащупать на груди контейнер с айлом. Он пропал. Только на пальцах осталась графитовая пыль.
– Надежда! – закричал я, еще не веря, что Древняя смогла уничтожить айла.
Баронесса не спешила разделаться со мной. Наслаждаясь моей беспомощностью, она сдула с ладошки черный магический сгусток.
«Надежда, ответь мне!» - мысленно взмолился я. Она не ответила, и на какой-то миг мне стало все равно, что будет с Карами, Элитией: жили на ней вампиры тысячу лет до меня и зачем что-то менять?
Но умирать не хотелось тоже: постарался незаметно протянуть руку к жезлу. «Не успею!» - паниковал, показалось будто облако, выпущенное вампиром, заметно ускорилось и вот-вот ударит в меня. Прищурив глаза, ожидал мучительной смерти. Наконец я почувствовал в руке жезл, а палец на кабошоне и облако вдруг остановилось, будто натолкнулось на невидимую преграду.
Ликование переполняло грудь: ох не
Едва я убрал палец, тыльник «растворился» и меня будто кто-то потянул за руку. Жезл исчез, оставив после себя воющую воронку, втянувшую меня целиком. Я парил и видел звезды. Они кружились вокруг золотистыми блестками, осыпаясь на мою голову. Вначале я ощущал едва заметное прикосновение, а перед тем, как потерять сознание, чувствовал, как они уже били, будто падающие с высоты камни.
Эпилог
Меня разбудил отец.
– Вставай сынок, Оксана на кухне, уже готовит для тебя завтрак, - сказал он и подмигнул.
Не понимая, как я оказался в своей детской постели и почему моя бывшая вообще что-то готовит, я поднялся с дивана и пошлепал на кухню.
Там вкусно пахло жареной картошкой, над кофейником таяло прозрачное облачко пара. Было тепло и уютно. Синий кафель стен, блестящий никель скороварки, белая, как январский снег эмаль кастрюль… В царстве мамы, как всегда, стерильная чистота.
– Дюша, садись, я тебе яишинку разобью, - сказала Ксюха.
Она была в новом махровом халате совсем не подходящем для кухни, и ее мокрые волосы были спрятаны под чалмой из полотенца.
Я смотрел на девушку и думал: «Нет, довольно, пора взять себя в руки! Если поддаваться всякому наваждению, можно легко очутиться в психиатрической клинике! Это просто сон. А раз я сплю, значит еще живой…»
– Спасибо, - ответил Ксюхе. Уже несколько долгих секунд она пристально смотрела на меня, как взрослый, умудренный житейским опытом человек, смотрит на несмышленых и смешных ребятишек, тешащих себя пустой игрой…
– Ты не сердишься на меня? – спросила она, и, не собираясь дождаться моего ответа, затараторила, - Ты не думай, что я мышь серая, пусть я люблю науку и не люблю, когда ты надолго уезжаешь, но свое дело я люблю не меньше, чем ты - свое…
« Ксюха назвала себя серой мышью! Это просто какой-то разрыв шаблона или как пишут в умных книгах – когнитивный диссонанс. И она любит науку!»
Я примирительно поднял руку открытой ладонью к девушке, но она восприняла этот жест, как знак замолчать.
– Если я виноват, прости. И… я тебя слушаю, - сказал ей. Пусть это всего лишь сон, но почему-то им я наслаждался…
– Да, я люблю науку, - как ни в чем не бывало, продолжила она, - И все твои монетки и рарики я бы не задумываясь, отдала за какой-нибудь, пока не существующий телескоп, в который можно наблюдать живые существа, скажем, на соседней с нами звездной системе – Малом Магеллановом облаке…
– Что?
– … облаке, - она наивно захлопала длинными ресницами, - Дюш, давай поедим.