Пассажиры разума
Шрифт:
– Эй! Ты кто? Кто говорит?..
– С тобой говорит один из айлов.
Альфред потер тыльной стороной ладони лоб: «Что за чертовщина? Проклятая улитка! Я, наверное, умом тронулся» - подумал он и снова услышал приятный, мягкий баритон:
– Нет, ты не сошел с ума. С тобой все в порядке.
– Где ты? Выйди, появись, черт тебя возьми!
– Я в контейнере у тебя в руке и выйти не могу. Вот если ты решишь войти в другой мир и помочь тому, кто написал о своих приключениях, тогда, если захочешь, сможешь подобрать для меня тело.
Альфред разжал кулак, и будто
– Верно. Ульфиле, тоже айл, - подтвердил голос на этот раз будто бы прозвучавший в голове.
– Ты теперь все время будешь у меня в голове?
– Для этого существует некоторое ограничение. Пока контейнер с тобой, я могу говорить.
Альфред всерьез задумался: а не утопить ли цилиндрик в соседском клозете? Уж чего-чего, а отправляться в другой мир он не собирался.
– Постой, не спеши, - айл запаниковал, его голос зазвучал по-другому, нервно: - Ты же только что прочел, как Дмитрию помогала Надежда. А ведь она тоже айл!
– Да, что-то припоминаю. Помогала...- Альфред улыбнулся. Он находил происходящее комичным и по-прежнему был готов расстаться с навязчивым айлом именно так, как пришло на ум: - Понимаешь, ну нет у меня никакого желания отправляться к черту на кулички?!
– И не надо прямо сейчас! Разве сам захочешь когда-нибудь....
– Это хорошо, - пробормотал Альфред и засунул контейнер в карман джинсов. Спрятав вазу в спортивную сумку, принялся перечитывать рукопись.
Откладывая прочитанные, пожелтевшие то ли от времени, то ли от сырости листочки на пол, Альфред хихикал и однажды даже воскликнул: «Дурак, какой он дурень!»
Отложив недочитанную рукопись, спросил:
– Айл, так что все-таки случилось с этим Димой?
Чужак в его голове тут же поспешил ответить:
– Ульфиле вдруг потерял связь с Надеждой. Фальке поднял его на террасу цитадели. Дмитрия он не нашел, зато обнаружил этот дневник. Мы решили сделать все так, как намеревался Дмитрий. Вот только не понимали - закапывать зачем? Следы в твой мир Вечность еще не поглотила... Лайбор накопил много энергии, и отправить послание Дмитрия в точку перехода не составило труда.
– А ты как отважился на такое, хм, путешествие?
– Познание - смысл нашего существования, - ответил айл.
Заскрипели ступеньки, Альфред бросил тревожный взгляд на сумку и торопливо собрал с пола листочки. Вошла бабуля, кутаясь в черный платок.
– Тебя Зина искала, останешься?
«Зина, Зиночка. Зинок... Что ему сейчас до деревенской простушки? Хотя было время...» - промелькнули мысли, образы и фрагментарные видения аппетитной попки и полной налитой груди. Альфред улыбнулся и ответил:
– Нет, ба, поеду сейчас. Хочу ночевать дома.
– А что? Тут тебе уже не дом?
– обиделась бабка.
– Все нормально. Дом, конечно. Только дела у меня бабуля в городе. Бизнес...
– Альфред поцеловал старушку в лоб. Суетливо извлек из портмоне первую попавшуюся купюру и сунул ее бабуле в руку: - Это тебе, скоро появлюсь. Ну, пока…
Подхватив с пола сумку, выскочил за дверь.
Полтора часа дороги за думами пролетели незаметно. О золотой вазе Альфред решил пока никому из знакомых не рассказывать. Продать ее и выкупить у Сашки долю – эта мысль казалась перспективной. С началом кризиса взаимопонимание между компаньонами пропало совсем. Альфред настаивал на немедленном закрытии салонов и полагал, что сейчас важнее сохранить эксклюзив на бренды, не потерять доверие поставщиков, а Сашка, будто вообще думать разучился... «Это надо же?! Уперся рогом, мол, мы в магазины столько денег засадили, а ты хочешь так просто взять и закрыть? А как не закрыть, если все, что офис выторговывает, съедают салоны?..»
Поставив машину на стоянку, Альфред, не торопясь, погруженный в думы, брел по аллейке домой. Визг тормозов за спиной и мощный свет галогенов вызвали волну страха, прокатившуюся по спине. Он прыгнул щучкой в сторону, перекатившись через плечо, поднялся, проклиная лихача.
Белый «Прадо», проехав метров десять, остановился, сдал назад, и дверное стекло поползло вниз.
– Слышь, каланча, ты девку тут случайно не видел, - человека, сидящего на пассажирском сиденье, Альфред толком не рассмотрел, заметил, что тот вроде в костюме был. По крайней мере, в светлой рубашке, точно. А что сверху надето, не рассмотрел. Хотел огрызнуться, но респектабельность, задававшего вопрос, все же как-то повлияла на ответ парня:
– Не видел. Что передать?
– Альфред улыбнулся.
Мужик юмора не оценил. Вылез из автомобиля, небрежно стянул-таки пиджак и, бросив его на сиденье, стал разминать шею и плечи, а закончив, спросил:
– Щегол, что ты там пропел?
– Мужик, ты что, драться со мной решил? - все еще улыбаясь ответил вопросом парень.
Альфред давно уже никого не боялся, по крайней мере, если обстоятельства складывались подобным образом. Он поставил сумку на землю и сделал шаг навстречу пузану с бычьей шеей и бочкообразной грудью. Тот уже прижал подбородок к груди и выставил перед собой зажатые в кулаки руки. Намерения крепыша уже не вызывали сомнений. Да и запах коньячного перегара уже коснулся ноздрей Альфреда. Без вариантов - крутяшка хотел его молодой крови.
– Роберт не надо! Не трогай его! – услышал Альфред за спиной девичий голос и оглянулся.
Она словно с неба упала. Белокурый ангел с личиком мечты. Альфред давно грезил о такой «Барби»: и полные губы и вздернутый носик, а какие глазища прикрытые длинными ресницами! Лет ей - всего ничего, не больше восемнадцати. Что у нее может быть с этим гамадрилом? Рука девчонки опустилась на плечо Альфреда и слова песни «…как ток руки меня бросает в трепет и сердце тает...» вдруг стали реальностью.