Паслен

Лейк Кери

6 4

ФАРРИН

Неприятный холод охватил меня, когда, стоя в очереди на паром, я смотрела через край пирса вниз, на спокойную черную воду, похожую на стекло. В его отражении я увидела пламя, ужасно яркое пламя, которое тянулось ко мне с поверхности.

Слезы исказили слишком яркую иллюзию, и когда я зажмурилась и отвернулась, они потекли по моим щекам.

Сокрушительная боль сжала мое сердце, мои легкие отяжелели от удушающего дыхания моей реальности.

Он

ушел.

Когда я снова повернулась к воде, в тот раз я увидела только свое собственное отражение. Страдание на моем лице, ясное, как если бы я смотрела в зеркало. На наполненном горем выдохе мой разум погрузился в размышления. Мысли о том, как мирно было бы провалиться под эту темную и бездонную поверхность. Чтобы избавиться от моего затаенного дыхания.

Отпустить все это.

Всплыло воспоминание. Лежание в ледяной воде. Смотрю на кроваво-красную луну. Темнота. Мир.

Те немногие, кто ждал рядом со мной, будь то люди или что-то еще, зашевелились, когда паром приблизился вдалеке, прорезая туман, который задержался на поверхности воды.

Я подошла ближе к краю пирса.

Ближе.

Вода была спокойной и манящей, ее глубины были невидимы под черной как смоль поверхностью.

Отпусти.

Я оперлась носком о край пирса, все мое тело тряслось.

– Не делай этого, Ту'Нажа.

Этот красивый глубокий голос, который я любила, остановил мои движения.

Оглядевшись, я не обнаружила никаких признаков его присутствия, только тех немногих, кто собрался в конце пирса, чтобы сесть на приближающийся паром. Нахмурившись, я снова обратила свое внимание на воду, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела его красивое лицо в отражении. Стоит у меня за спиной.

– Иерихон?
– Прошептала я, но, обернувшись, снова никого там не обнаружила.

Стыд волной прокатился по мне, и я положила руки на живот, глаза горели от сдерживаемых слез. Что я чуть не сделала? Если бы ребенок жил внутри меня, это было бы единственное, что от него осталось. Тошнота скрутила мой желудок, и я отступила от края.

В моей руке была зажата монета, которую дал мне Барчиел, и когда я раскрыла ладонь, это вызвало только мысли о Иерихоне, катающем ее по костяшкам пальцев. Коварная ухмылка на его лице, когда он поднял ее в насмешку. Я хотела сохранить это навсегда, но пришло время.

Время возвращаться.

Я добралась до конца пирса, где большой, дородный мужчина, одетый в длинную черную мантию с капюшоном, протянул мне ладонь.

В него я опустила монету и подождала, пока мужчина изучал ее. Он зажал его между зубами, словно проверяя его подлинность. Затем, мотнув головой, он подтолкнул меня к маленькой лодке.

На его палубе было шесть скамеек, четыре из которых уже были

заняты другими пассажирами. Пожилая женщина оглядела меня с ног до головы, и я плотнее запахнула халат, защищаясь как от холодного воздуха, так и от ее любопытных взглядов. Низко опустив голову, я заняла место позади нее.

Когда перевозчик отцепил лодку от причала, я снова повернулась к воде и увидела что-то на скамейке рядом со мной, что привлекло мое внимание. Нахмурившись, я придвинулась ближе, мое сердце застряло в горле, когда я подняла книгу.

Барон и дочь Ведьмы.

Быстрый взгляд вокруг показал, что другие пассажиры, казалось бы, ничего не заметили, некоторые смотрели в сторону воды, в то время как другие смотрели вниз. Дрожащей рукой я открыла его обложку, и что-то соскользнуло со страниц, со звоном упав на пол.

Монета.

Я подняла ее и увидела, что это та же монета, которую я дала перевозчику. Когда я взглянула на него, он отвернулся, уводя судно от причала.

Когда лодка пришла в движение, я прижала книгу к груди.

6 5

ФАРРИН

Три месяца спустя ...

Склонившись над столом в старом кабинете тети Нелл, я листала страницы дневников моего отца. Неделями я изучала их, ища его заметки о том, как вернуть душу из Ex Nihilo. В конце концов, по словам Драйстана, именно мой отец вернул его из небытия. Тем не менее, я просмотрела все дневники по меньшей мере дюжину раз, и все, что я почерпнула, это то, что символ, выжженный на моей руке, был символом, который был украден из древнего прискуцианского языка. В записях моего отца он упомянул, что Пентакрукс украл его столетия назад, но его значение по-прежнему оставалось для меня загадкой.

Мне нужно было вернуться. Угроза того, что Барчиел найдет меня, будет охотиться за мной там, все еще оставалась в глубине моего сознания, и я была бы дурой, если бы подвергла риску своего будущего ребенка. Но у меня под рукой было недостаточно информации, чтобы вернуть Иерихона обратно. Моему отцу потребовалась целая жизнь, чтобы изучить и понять это, а у меня не было такого времени. Иерихон не отказался бы от меня, он никогда бы не принял такую окончательность, и поэтому я не откажусь от него.

Мой отец, несомненно, мог бы помочь мне, но если бы он забыл все свои воспоминания, как я подозревала, это стало бы очень реальным препятствием. Даже если бы он узнал меня, это не гарантировало, что он запомнил работу на всю жизнь. По крайней мере, я знала, что он был в Паслене.

Отложив журнал в сторону, я вышла из офиса и поспешила одеться.

Мне нужно было снова увидеть Ксифиаса.

Стоя в туманном переулке, я подняла руку, чтобы постучать в тяжелую железную дверь, когда она открылась сама по себе.