Паслен
Шрифт:
Девушкой на фотографии была я.
Что еще хуже, молодая женщина, стоявшая рядом со мной, полностью одетая в монашеское одеяние, была Аурелией.
4 2
ЛЮСТИНА
Люстина собрала корзину ягод, которые она сорвала по просьбе преподобной матери, пожелавшей позже днем принести монаху свежие фрукты. Она не возражала против этой задачи, так как она привела ее в середину леса. Как она скучала по тем дням, когда собирала ягоды со своей матерью. Однако те дни давно прошли, и Люстина, скорее всего, никогда больше в своей жизни не познает такой
До ее ушей донеслись не слишком отдаленные звуки — крики, как будто кто-то попал в беду. Бросив свою корзину, она побежала к реке, следуя за криками к ее берегу, где посреди стоячей заводи она увидела руки, размахивающие над поверхностью. На мгновение высунулась голова, и сердце Люстины подскочило к горлу, когда она увидела совсем юную Агнес из деревни, взывающую о помощи.
Не колеблясь, Люстина поплыла по воде к ней, и когда отмель погрузилась в глубину, которая достигала ее головы, она поплыла к девушке. Агнес исчезла под поверхностью, и с колотящимся в груди сердцем Люстина поплыла быстрее, юбка платья отяжелела на ее ногах. К тому времени, как она добралась до девочки, мышцы Люстины горели от усталости, но она обхватила безвольную девочку руками и потащила ее обратно к береговой линии. Снова оказавшись на мелководье, Люстина вытащила ее на берег. Платье девушки зацепилось за вывороченный корень дерева, когда она вытаскивала ее все дальше на поверхность, пока, наконец, не положила ее подальше от реки. Кашляя и разбрызгивая воду, девушка извивалась и дрожала.
– Все в порядке. Ты в безопасности, маленькая Агнес.
Облегченно улыбнувшись, Люстина нежно положила ладонь ей на плечо, чтобы успокоить ее, и когда девочка наконец глубоко вздохнула, она уставилась на нее с выражением ужаса.
Кашлянув, она откинулась назад, садясь прямо, и приподняла ту часть своего платья, которая порвалась. Презрение горело в ее глазах, когда она снова перевела взгляд на Люстину.
– Ты порвала мое платье! Ты жалкая ведьма!
Сильный шлепок по щеке Люстины вызвал укол унижения.
Растерянная Люстина дотронулась до ноющего места.
– Мои извинения, юная мисс. Я не имела в виду.... Я только хотела помочь .
– Тебе следовало оставить свои проклятые руки при себе! Какое издевательство выйдет из этого, когда те, кто в деревне, узнают! Теперь никто не посмеет приблизиться ко мне из-за тебя. Ты жалкая дура!
Девушка вскочила на ноги и встала над Люстиной, и хотя она была невысокого роста, ее резкие и несправедливые слова заставили Люстину почувствовать себя намного меньше.
– Послушай меня, Агнес, ты бы утонула, если бы тебя оставили там .
– Я бы предпочла это.
Губы зарычали, девушка отвернулась от нее и побежала обратно через лес.
С раздраженным вздохом Люстина оттолкнулась от илистого берега и уставилась на свое грязное платье. Она воспользовалась моментом, чтобы немного смыть его в реке, безжалостный зимний воздух пробирал ее до костей.
Когда она шагнула в направлении монастыря, аромат, разнесшийся в воздухе, привлек ее внимание, и, повернувшись обратно к лесу, она подняла нос, отметив нотки специй, которые увлажнили ее язык. Восхитительно. Например, тушеная оленина, которую
Хотя ожидалось, что она скоро вернется, она решила, что должна исследовать этот запах, и пошла по невидимой тропинке глубже в лес.
Деревья расступились вокруг небольшой полянки — той, которую она никогда не замечала за все время, что тайком уходила в лес. Из трубы коттеджа поднимались струйки дыма. Он был
покрыт виноградными лозами. Заинтригованная, она приблизилась, все еще сжимая в ладони корзину с ягодами, когда проходила мимо сложенных в стороне дров и коз, загнанных в загон. Аромат манил ее по причинам, которые она не могла понять. И она оказалась у двери прежде, чем поняла, что грубо явилась без предупреждения.
Щеки вспыхнули от смущения, она повернулась, чтобы уйти, когда услышала голос, зовущий ее с другой стороны.
– ЛЮСТИНА!
– Голос, который она не узнала, но, казалось, его обладатель каким-то образом узнал ее.
– Не могли бы вы, пожалуйста, зайти внутрь?
Нахмурившись, Люстина открыла дверь и обнаружила темнокожую женщину, сидящую перед камином, где булькал чайник, распространяя до нее восхитительный аромат.
Одетая в разноцветные одежды и золотую головную повязку, она выглядела великолепно и величественно одновременно. Королева из далекой страны. На ее бедре сидела колючая виноградная лоза, свернутая, как кнут. Она наклонилась вперед и помешала то, что варилось в кастрюле.
– Мне очень жаль, но откуда я вас знаю?
– Спросила Люстина, входя внутрь. Тепло окутало ее, прогоняя озноб, который остался от холода, прилипшего к ее промокшему платью.
Женщина не потрудилась оглянуться на нее, но продолжала помешивать.
– Это не ты знаешь меня, дитя, а я знаю тебя. Я была другом твоей матери.
Что-то теплое расцвело в ее груди, и Люстина не смогла сдержать улыбку, которая тронула ее губы. Друг ее матери. Какая удача наткнуться на нее!
– Могу я спросить ваше имя, миледи?
Смешок женщины заполнил комнату, и она откинулась назад, вцепившись в подлокотники своего кресла-качалки.
– Пожалуйста, не обращайтесь ко мне в такой официальной манере. Потому что ты мне как дочь .
Опустив взгляд, Люстина улыбнулась шире при этих словах.
– Меня зовут Камаэль. Я то, что известно как Сивилла .
– Провидец?
– Провидец. Пророк. Это все одно и то же .
До Люстины внезапно дошло, что она предвидела ее приближение. Знала еще до того, как она постучала в дверь, что она будет стоять там. Если ее знания о видящих чего-то стоили, эта женщина, вероятно, предвидела ее приход много лет назад.
– Почему я здесь?
В глубоких карих глазах женщины было столько тепла, что Люстина совсем не чувствовала себя чужой в чужом доме.
– Почему ты здесь?
– эхом повторила она.
– Тебе было суждено быть здесь .
– Обреченная?
– Ты веришь в небеса, дитя?
Люстина отвела взгляд, обдумывая вопрос.
– Ты не веришь в небеса Пентакрукса .
– При всем уважении, как я могу верить в рай, который сжигает тех, кто не крещен в своих убеждениях? Это кажется жестоким и несправедливым .