Пасечник
Шрифт:
— Такая возможность есть. Предъявите ваше удостоверение личности.
— Извольте подождать несколько минут, — с очаровательным оскалом предложила Федюнина и тут же, не переводя дыхания, рыкнула на слуг, топчущихся в отдалении, ожидая приказов и материала для сплетен:
— Проводите господина в малую гостиную и предложите чай или кофе — что он пожелает.
Убедилась, что просьба принята, а приказ исполняется, и заколыхалась к себе в спальню.
Когда Александра Николаевна спустилась в гостиную, фельдъегерь уже приканчивал кофе. Ответственный
Завершив формальности, фельдъегерь поднялся, коротко кивнул помещице Федюниной и направился к выходу. По знаку хозяйки слуги отворили перед гостем двери. Отворили бы и ворота, если бы их ещё можно было отворить. А сама Федюнина вновь отправилась штурмовать лестницы.
В спальне супруга одеяло вновь мелко дрожало. Стало быть, Федюнин пришел в себя и может получить своё письмо.
— Тебе пакет из княжеской канцелярии, — тактично поставила мужа в известность помещица.
— Дорогая, — донеслось из-под одеяла, — будь так любезна, прочти его мне вслух. Боюсь, я сейчас не способен удержать в руках даже листок бумаги.
Помещица сломала сургуч на печатях, вскрыла конверт и вынула из него лист гербовой бумаги. Зачла:
«Поскольку прошение помещика Федюнина о передаче земель в собственность было подано с грубыми нарушениями законности, при наличии живого владельца, в прошении отказать. При этом на основании Поместного уложения запретить означенному помещику подавать подобные иски в течение по меньшей мере трёх лет, а при нарушении запрета — бессрочно».
Выше изображались регалии начальника столичного поместного приказа, ниже — его собственноручная подпись и сегодняшняя дата.
Когда помещица Федюнина отложила письмо на туалетный столик, помещик Федюнин всё ещё бледный, но уже переставший дрожать, выбрался из-под одеяла.
— Три года отсрочки — это плохо, сказал он, — но, всё-таки лучше, чем казнь или, скажем, лишение надела.
При последних словах Александра Николаевича передёрнуло да так, что промокшая насквозь, прилипшая к телу пижама треснула по шву.
— Эй, бездельники! — оглушительно хлопнула в ладоши Александра Николаевна. — Господину своему живо приготовьте ванну и приличный домашний костюм. Постель замените, перину просушите.
Она поглядела на кровать и прибавила:
— Одеяло с подушкой просушите тоже. И через полчаса в моём будуаре накройте плотный ужин на двоих.
Явившиеся на зов хозяйки слуги разбежались выполнять приказы, кроме одного.
— Чего тебе? — нахмурилась помещица.
— Какой напиток подать к ужину? Коньяк, водочку или чего полегче? Портвейну, может быть, или домашнего креплёного?
Федюнина прикинула внутреннее состояние мужа, потрёпанность своих нервов и решила:
— Коньяк. Только хороший, дорогой. Тот, что из дальнего ящика.
— Будет исполнено! — поклонился слуга и мигом исчез.
Через полчаса чистый и просветлённый
Федюнин закинул в желудок изрядный кусок мяса, чтобы унять прорезавшийся на нервной почве голод и разлил коньяк: жене полную стопку, себе — треть. По части еды и выпивки конкурировать с дражайшей половиной он был не в силах.
— Давай выпьем, дорогая, за то, чтобы наши с тобой планы всё-таки сбылись.
Супруги чокнулись, выпили, обильно закусили. Федюнин разлил по второй.
— Александра Николаевна, — заметил он слегка изменившимся голосом, — а ведь нам придётся планы подкорректировать. Насколько я понял из сегодняшних твоих рассказов, Терентьевым сейчас по какой-то непонятной причине заинтересовались в столице. Так что его придётся на время оставить в покое. Надо будет как следует изучить карту и наметить альтернативный план действий.
Федюнина внутренне восхитилась мужем: она обожала в его исполнении непонятные заумные слова.
— Конечно, дорогой, — с готовностью откликнулась она, — завтра же займемся, сразу после завтрака. А теперь…
Помещица подняла стопку.
— Я предлагаю задуматься о наследнике. Графскую корону необходимо передать кому-то достойному. Например, твоему сыну.
Федюнин выпил, его слегка повело. Он принялся закусывать. Видимо, пережитой сегодня ужас повлиял на его мыслительные способности, потому что, спустя минуту он прекратил жевать и медленно навёл помутневший взгляд на жену:
— Но ведь у меня нет сына!
— Вот именно этим я и предлагаю заняться в ближайшие три года, — провозгласила Федюнина. И начать можно прямо сейчас.
Она, заранее подготовившись со всех сторон, повела плечом, отчего домашнее плиссированное платье соскользнуло, до половины открыв богатую по любым меркам грудь. Применяла ли Александра Николаевна дополнительные средства стимуляции, или Александру Николаевичу довольно было полусотни грамм коньяка и куска мяса, неизвестно. Но как раз в этот момент супруги плотоядно переглянулись и, разом поднявшись, направились в спальню помещицы Федюниной.
Глава 21
Проводив столичных сыскарей, Терентьев уселся на колоду и задумался. Вынул из кармана отливающие синевой арбалетные болты, покрутил их в руках. Вот же пакость какая! Чтобы металл изменился, из простого железа превратился вот в это, нужно стрелку в ещё живого монстра вколачивать. Иван пробовал: втыкал простой стальной болт в дохлую тушу. Никакого эффекта.
Что касается места — неважно, куда пихать железяку. Подтверждение — красивая штыковая лопата бирюзовой стали. Область, где она побывала, при дамах лучше не упоминать. Главное, что монстр на этот момент был ещё жив. Ну и убиение людей тоже не давало эффекта. Сколько провисел прибитый к двери стрелкой слуга, и ничего не поменялось. Стало быть, без монстров здесь не обойтись.