Пасечник
Шрифт:
Эта мысль так взволновала Терентьева, что он даже остановил мотороллер.
Если Горбунов имеет возможность управлять монстрами, тогда охота становится очень простой. Взяли, скажем, изменённого лося. Выпустили его из Аномалии, задали направление и он пошел. Или даже побежал. И будет бежать до тех пор, покуда не упрётся в речку. А потом придут охотнички, прибьют его магическим пистолетом или ещё чем, вырежут самые ценные материалы, и пойдут продавать. А тот кабан? Так ли случайно напал он на группу охотников?
У егеря по спине пробежал
Недалеко от пасеки из леса к нему навстречу выскочил Байкал.
— Привет, Байкалище! — обрадовался Терентьев. — Соскучился? И я тоже.
Но пёс вместо того, чтобы ткнуться головой в ногу, требуя хозяйской ласки, сделал несколько шагов к пасеке и, остановившись, обернулся: мол, двигай за мной. Иван удивился, насторожился. Взвёл арбалет, наложил один из трофейных болтов и пошел, крадучись, следом за собакой. У опушки леса остановился, не выходя на открытое место и едва не присвистнул: Горбунов с подручным шастали по поляне, устроив на пасеке натуральный шмон.
Два ушлёпка успели разметать штабеля материалов, развалить недавно уложенную поленницу, и теперь с упоением курочили избушку. Лишь в колодец ещё не лазали, да пчёлок не тревожили. Терентьев порадовался, что успел содержимое тайника переложить в банковскую ячейку, и принялся продумывать свои действия.
Трофеи, добытые в прошлой стычке, были сложены в сенях, так что и Горбунов, и Горбунович неплохо так прибарахлились. Бежать в атаку, очертя голову, было бы глупо: так можно и вовсе никуда не добежать. Сперва требовалось пострелять, а уж после — добивать.
Горбунович представлялся намного более опасным противником, так что Иван решил начать с него. Прошел вместе с Байкалом кругом поляны, чтобы убавить дистанцию. Терентьев не практиковался с арбалетом, не знал предельной дальности выстрела. Лишь помнил, что на двадцати метрах выстрел идёт практически прямой. Дело за малым — подобраться на эти двадцать метров. Душа кипела и рвалась немедленно покарать мерзавцев, но егерь привычным усилием эмоции обуздал и принялся скрадывать тварей, как некогда скрадывал дичь.
Горбунов со слугой увлечённо громили дом, не слишком глядя по сторонам. Видимо, не ждали гостей. Тихонько, в приседе, Терентьев перебежал до кучи дров, зло выматерив про себя Горбунова: это ж снова силы, время тратить, обратно в поленницу укладывать. А за то, что с домиком сделали — лично прибил бы!
Кого стрелять вперёд вопросов не было: конечно, слугу. Слов нет, Горбунов, в ближнем бою опаснее. Но у слуги зато магический пистоль, промораживающий всё насквозь в радиусе пяти метров. Удачно пальнёт — и всё, писец котёнку. Даже если краем зацепит, мало не покажется.
Терентьев прицелился в бедро, убивать не хотел. Вдруг человек на клятве, да поневоле зло творит? Но Горбунович по какой-то надобности вдруг присел. И тяжелый гранёный болт пробил непрошенному гостю череп. Слугу
Для Горбунова щелчок тетивы был неожиданным. А появление рядом пришпиленной к двери головы и стало и вовсе шоком.
— Твою мать! — рявкнул он, отпрыгивая в сторону.
Приземлился уже с мечом в руках и тут увидел Терентьева, глядящего на него в упор и сосредоточенно взводящего арбалет. Прыгнул снова — теперь уже к егерю.
Натянуть тетиву Иван успел, а вот болт наложить — нет. Как тут не вспомнить арбалетик Маши Повилихиной! Пусть не такой мощный, зато с обоймой на пять болтов и взводится одним движением. А теперь придётся отбиваться тем, что есть.
Горбунов с разбегу нанёс удар. Наискось, со всей силы, желая разрубить противника от плеча до пояса. Терентьев только и успел, что подставить арбалет. Меч угодил по стальным плечам лука, с визгом соскользнул к ложу и глубоко воткнулся в плотное дерево. Егерь попытался сблизиться с налётчиком, переведя схватку в поединок на кулачках, но Горбунов был начеку. Отскочил в сторону и, внимательно следя за егерем, принялся стряхивать арбалет с лезвия меча.
Иван, понимая, что с голыми руками против меча он не выстоит, рванул к давешней лежанке. Там, под порыжелым лапником лежал тот самый лом, который безуспешно разыскивал Горбунов. Терентьев взял бы его сразу, но слишком уж открытым было это место. Гарантия, что заметят. И тогда пришлось бы сражаться с двумя врагами, один из которых вооружен весьма опасным магическим пистолем.
Как попалось под ногу то брёвнышко — непонятно. Но только Иван зацепил его носком ботинка и с маху полетел на землю. Хорошо хоть в нужном направлении. Перекатился, сунул руку под лапник, нашарил железяку и замер, глядя на подходящего Горбунова с занесённым для удара мечом. Сообразил: быстро вскочить из такого положения не выйдет, придётся биться в партере.
Горбунов оскалился, рыкнул:
— Вот хороший случай извести пакостного мальчишку!
Занёс меч — не торопясь, желая насладиться убийством. Иван напрягся, готовясь подставить под удар лом. И тут со стороны реки раздался казённый суровый голос:
— Что здесь происходит?
Горбунов сделал шаг назад, разрывая контакт, и лишь тогда опустил меч и повернулся к новому гостю. Иван, пользуясь моментом, поднялся на ноги уже с ломом в руках и тоже повернулся на голос. Правда, не забывал одним глазом поглядывать за врагом.
— Кто вы? — спросил он подошедшего мужчину.
Тот, оглядев обоих поединщиков, разорённую пасеку, с ухмылкой представился:
— Старший дознаватель Колюкин, Разбойный приказ стольного града Волкова.
Колюкин вынул из кармана служебную бляху, сотворил уже знакомый Ивану жест и на пару секунд явил собеседникам золотистый фас оскалившегося волка.
— А вы кто, господа?
— Помещик Терентьев Иван Силантьевич, — назвался егерь.
Колюкин покивал, принимая ответ.
— А вы, сударь?