Пасечник 2
Шрифт:
— Профессионал, — пояснил Терентьев. — Все инструменты должны быть под рукой.
— Но ведь в тебя стреляли из магического пистоля! А тут его нет.
— Был второй, но сейчас его уже не найти. Сбежал, паскуда.
Тут затопали тяжелые казённые сапоги, и в тесное помещение ворвался наряд приставов. Из-за их спин выглядывал приказчик. Приставы тут же навели жезлы на парочку:
— Бросить оружие! Руки за голову!
Иван спорить с людьми при исполнении не стал. Маша тоже. Только арбалет отбросила подальше, чтобы и стражи не смогли так просто дотянуться.
Тут подал голос приказчик:
—
И началось дознание.
Глава 10
Уже в сумерках Иван с Машей добрались до академии. Перед общежитием третьего курса остановились. Пора было прощаться.
— Извини, Маша, я планировал провести день совсем иначе.
Иван изобразил скорбную физиономию и развёл руками.
— Я попытаюсь всё же пройтись по лавкам через неделю. Мне ведь и вправду многое нужно купить.
— Я понимаю, — серьёзно кивнула в ответ девушка. — Ты же не виноват, что какие-то люди решили устроить покушение.
— Главное, непонятно, кто и за что, — кивнул в свою очередь Терентьев. — Впрочем, это мои заботы. Выясню и разберусь. А пока суд да дело, буду машину нанимать, чтобы туда-обратно довезла. Если захочешь присоединиться — милости прошу.
— Я…ещё не знаю, — честно сказала Маша.
Потянулась сказать что-то ещё, но, так и не произнеся ни слова, сдержанно попрощалась и ушла к себе.
А Иван, недоуменно пожав плечами, отправился пить чай и беседовать с источником.
Власта Решетникова тянула свою лучшую подругу:
— Пойдём! Ты должна открыто сказать ему всё в лицо и посмотреть в эти наглые бесстыжие глаза. А если он примется отрицать, от души, не сдерживая силы, надавать пощёчин.
Фрося изо всех сил упиралась и физически, и словесно, на многословные тирады Власты отвечая примерно так:
— Не надо!
— Оставь это.
— Глупая мысль!
— Я и без него проживу.
— Очень он мне нужен!
Наконец, деятельная Власта, видя, что Перепёлкина упёрлась намертво, заявила:
— Раз так, я сама ему всё скажу!
И скорым решительным шагом вышла из комнаты. Фрося попыталась остановить подругу:
— Куда! Не надо!
Но девушка уже встала на боевой курс и останавливать её словами было бесполезно.
— Что сейчас будет! — прошептала Фрося и в отчаянии закрыла лицо руками.
Решетникова твердым шагом направлялась к общежитию младшего курса. Каблуки звонко стучали по камням дорожки.
— Куда вы, сударыня? — спросил бдящий на вахте комендант.
— Позовите Ивана Терентьева! — потребовала девушка.
— Зачем он вам? — удивился комендант.
— Это не ваше дело. Позовите!
Комендант хмуро глянул на Решетникову, неодобрительно покачал головой:
— Извольте не хамить, барышня. Я вам не посыльный туда-сюда мотаться.
И встретил гневный взгляд студентки своим, холодным и спокойным, словно бы говоря: нахрапом не выйдет.
Власта, видя, что так просто не пройти, отошла на несколько шагов и тут увидела высокую фигуру, не спеша приближающуюся к общежитию. «Вот и гонец», — мысленно потёрла
— Господин Терентьев? — сурово спросила Власта.
Вопрошаемый остановился.
— Да, это я.
— Вы подлец! — выкрикнула Решетникова Ивану в лицо и попыталась залепить пощёчину. Он перехватил руку чрезмерно активной студентки. Спросил:
— Чем обязан?
— Вы негодяй! Как вы могли так поступить? Бросили несчастную девушку на произвол судьбы и ходите как ни в чём не бывало! Мерзавец! Самец! Да вы мизинца её недостойны! — выкрикивала Власта, пытаясь выдернуть руку.
— Понятно, — вздохнул Терентьев. — Налицо идиотия третьей степени. Вас проводить до медпункта или сами справитесь?
— Что? — взвилась Решетникова. — Хамло! Ничтожество! Быдло! Мужлан! Деревенщина!
Иван, морщась, слушал, пытаясь найти выход из ситуации. Драться с малолеткой ему не хотелось. Переругиваться — тем более. А нормальный разговор с ней был, очевидно, сейчас невозможен.
— Помолчали бы вы хоть полчаса, что ли? — страдальчески произнес он. — Так ведь и голос можно сорвать.
И тут нечто дрогнуло в солнечном сплетении, прокатилось по руке, соскочило с ладони, превратилось в голубоватую полупрозрачную лепёшку и с лёгким шлепком запечатало скандалистке рот. Всё произошло очень быстро. Так, что Терентьев почти ничего не почувствовал. А то, что почувствовал, посчитал за фантом. А Власта, напротив, почувствовала очень даже хорошо. У неё в запасе было много эпитетов разной степени убойности. Она попыталась выпалить очередной залп, штук этак с десяток, но не смогла произнести ни одного.
Решетникова перепугалась и одновременно возмутилась. Она попробовала произнести ещё хоть слово, но ничего не вышло. Быстрыми, дерганными движениями ощупала свободной рукой лицо, губы, но ничего не обнаружила. Иван осторожно, чтобы не допустить рецидива, отпустил взятую в плен руку, но девушка была слишком потрясена произошедшим, чтобы обратить на это внимание. Наконец сообразила взглянуть на Терентьева, постаравшись выразить взглядом все свои мысли о происшедшем.
— Вы наглая и невоспитанная девчонка, сумасбродка и хамка, — воспользовался Иван паузой, начисто проигнорировав убийственный взгляд. — Надеюсь, это происшествие станет для вас уроком. Если вы сумеете однажды прийти ко мне и нормально, вменяемо высказать свои претензии, я вам отвечу в том же ключе. А иначе даже разговаривать не стану. Возвращайтесь к себе.
И ушел.
Власта Решетникова хотела броситься обратно к Фросе, излить подруге всё своё негодование по поводу её бывшего кавалера, но вовремя вспомнила о наложенном заклятье. В том, что это было заклятье, она ни секунды не сомневалась. И в детских сказках, и в старых книгах из бабушкиного шкафа, так это всё и описывалось. Но заклятьями пользовались исключительно злобные и страшные ведуны. А правильные герои побеждали их честной сталью и такой же честной магией. А если злой ведун начинал одолевать героя, тот осеняли себя знаком Спасителя, с новыми силами бросался в битву и побеждал. Бросал голову ведуна к ногам невесты и вел её за руку под венец.