Паруса в океане

Петров Эдуард

Наступило утро. Астарт, Хромой и Ларит стояли на башне и вглядывались в просыпающийся город. Отовсюду к дворцу визиря спешили люди с копьями, мечами, дубинками. Отсюда, с крепости, они казались игрушечными — трудно было поверить, что они несут смерть.

— Силой нас не взяли, — сказал Астарт, — и страхом мало чего добились, уговоры и подкуп не помогли. Что же еще придумает тирский купец?

— Еще жрецы не появлялись, — Ларит высказала то, чего боялась с самого начала.

Над крепостными постройками поднялись клубы черного, зловещего дыма.

— Что такое? — закричал

Астарт и побежал вниз по лестнице, увлекая за собой остальных.

Когда он добрался до увитых плющом ворот небольшого храма, приютившегося в глубине сада, в котором любил прогуливаться визирь, то едва не столкнулся с Мемом. Тот шел во главе процессии рабов-богомольцев, бледный, сосредоточенный, в мятой и порванной жреческой тунике. От него несло запахами гари, смолы, благовонных масел. В вытянутых, заметно дрожащих руках он держал большой глиняный кувшин, из горловины которого торчали чьи-то обугленные останки.

Астарт все понял.

Процессия молча проследовала мимо Астарта, Хромого, замеревшей в ужасе Ларит. Двое молодых рабов бережно поддерживали под локти пожилого раба-египтянина, потерянно шагавшего за Мемом.

— Зачем ты согласился? — закричал Астарт ему. — Зачем ты отдал им ребенка?

Раб замычал что-то нечленораздельное, повернул к Астарту страшное, искаженное болью лицо. Астарт отшатнулся.

Верховных жрец Мем-Молитва не удостоил Астарта ни словом, ни взглядом, проследовал до угла храма, под которым уже была вырыта яма.

— Мем! — крикнул Астарт. — Тебе мало скифа, которого вы вчера принесли в жертву?

Мем резко обернулся, не выпуская кувшин из рук.

— Ты нарушаешь порядок. Уйди! — И опять глаза его зло сверкнули, он движением головы показал куда-то поверх крепостной стены. — Тиряне тоже приносят жертвы, много жертв. Они отдают богу первенцев самых уважаемых семейств… Каждый смертный волен отправить свое чадо Ваалу на небо через огонь, а у нас больше нет младенцев… Уйди и смирись, несчастный!

— Ну, Мем! — яростно прошептал Астарт.

За спиной верховного жреца тотчас схватились за мечи рабы-богомольцы.

Рабы нестройно запели гимн Мелькарту. Мем подошел к яме, встал на колени и бережно опустил кувшин на дно… Яму зарыли голыми руками, потом продолжали славить бога, умоляя его принять жертву. Вместе со всеми пел египтянин, сжимая в кулаке горсть земли и вглядываясь в небо, словно надеясь увидеть там свое чадо.

Астарт запрокинул голову и зашептал в ужасе:

— Господин мой Мелькарт… зачем тебе это…

…На площади в звенящей тишине стояли тысячи вооруженных тирян, царских дружинников и ополченцев — к осажденной крепости приблизилась сухопарая фигурка жреца в лиловом пурпуре. И рабы, и тиряне затаили дыхание: перед восставшими стоял Верховный жрец Тира, имя которого писали на папирусах и кедровых дощечках и поклонялись им, как чудодейственным святым мощам, способным воскресить умершего и покарать самого могущественного врага.

Над площадью прозвучал сильный голос, отдавшись многократным эхом в затаившихся кварталах:

— Проклинаю всякого раба, поднявшего меч на господина! Отныне ни днем ни ночью не знать вам покоя! И мучиться всякому

по ту сторону стены от страшных язв, ниспосланных Владыкой Моря, Неба и Пылающего Светила!

Жрец взмахнул широкими рукавами, закрепив ужасающим магическим жестом страшное проклятие.

Первым отбросил меч, словно он был раскаленным, раб по прозвищу Мем-Молитва. Он залился покаянными слезами и бросился вниз головой со стены.

Хромой протяжно застонал.

— Все кончено! Все пропало! О боги…

Эред молился, подняв к небу бледное, искаженное страхом лицо, и меч валялся у его ног.

Паника захлестнула весь гарнизон осажденной крепости: рабы Тира всегда были набожнее своих господ.

— Астарт… — прошептала Ларит, прижавшись к его плечу, — как же мы…

Астарт грубо оттолкнул женщину и, подняв меч Эреда, стремительно сбежал вниз. С желваками ярости на скулах растолкал он охрану у ворот, вырвал из скоб окованное бревно-запор, мощным напором плеча приоткрыл тяжело заскрипевшую створку и вышел из тени арки.

Ослепительное солнце заставило на мгновение зажмуриться. Шаг, второй, третий…

Жрец напряженно вглядывался в его лицо. В бесцветных глазах Верховного жреца мелькнул страх! И страх нарастал.

— Уйди, богохульник! Проклинаю!

Жрец закрылся обеими руками. Из-под рукавов выглядывал дрожащий старческий подбородок, покрывшийся испариной.

Астарт, готовый ко всему, молил, чтобы боги запоздали с карами, чтобы он успел совершить то, что задумал. Он застыл на миг с занесенным над головой бурым от вчерашней крови мечом.

И меч опустился. Жрец рухнул.

"Медлят боги!" — Астарт повернулся и медленно вошел в крепость. Весь Тир ждал небесного грома.

— Это не бог, — сказал Астарт, стараясь владеть собой, — это жрец.

Вокруг — гипсовые лица и застывшие глаза.

— Это жрец! — крикнул он. — Теперь все вы можете спастись! Бегите в гавань! Слышите! Никто вас не тронет!..

Тишина, пробирающая до костей.

Он протянул руку Ларит.

— Ты не останешься с ними. Они уже мертвы.

В сердце женщины боролись страх и бунтарская гордость за любимого. Но Астарт — богоотступник! Ее Астарт восстал не только против людей, но и богов!.. "Ибо крепка, как смерть… И пусть нас поразит вдвоем!"

Она шагнула к нему, крепко сжала его твердую ладонь.

Эред оглянулся — ни одного живого взгляда, словно кто-то собрал в одну толпу десятки мумий и каменных изваяний. Остаться с ними — еще страшнее, чем последовать за Астартом. И, сорвав с пояса ближайшего раба меч вместе с ножнами, догнал Астарта и Ларит.

Хромой было выбежал из ворот вслед за Астартом, но, оглянувшись, остановился, потоптался на месте и вернулся в крепость.

Неожиданно от толпы мудрецов и звездочетов, пришедших на созерцание триумфа Слова Всевышнего, отделился тощий человечек в гигантском парике и раззолоченных одеждах, состоящих из нескольких юбок. При полном молчании он присоединился к Астарту и его друзьям, решительно шагавшим сквозь разверзшуюся толпу. От них шарахались, как от прокаженных, боялись их взгляда, прикосновения, звука, слетавшего с их уст…