Партизаны Е.И.В.
Шрифт:
Фельдмаршал Кутузов предпочитал пить чай, считая привычку к кофею блажью и проявлением космополитизма, но на отношение к командиру Красногвардейской дивизии подобные убеждения не сказывались.
– Напрасно сомневаетесь в способностях Михаила Касьяновича. Этот юноша умеет делать невозможное сразу, а для совершения чуда ему требуется всего лишь немного времени на подготовку. Не удивлюсь, если он всё же успел устроить магазины.
– Ваши бы слова, да Богу в уши.
– Знаете... Господь, скорее всего, обойдётся без моих подсказок. И почему-то думается, что и Наполеон
– Но какое это отношение имеет к собравшейся толпе? Он же не Христос, чтобы накормить всех пятью хлебами.
– Может и накормить, - Кутузов хмыкнул.
– Оставшихся в живых накормить. Сейчас как двинет сей сброд на англичан...
– Думаете?
– Надеюсь. Зачем нам в тылу вооружённая толпа?
– Резонно, - благодаря большому опыту генерал-майор давно расстался с заблуждениями относительно благородных и гуманных методах ведения войны, потому любые боевые действия рассматривал с точки зрения сбережения личного состава.
– Англичане расстреляют остатки боезапаса, и тогда моя дивизия...
– Забудьте, - фельдмаршал с укоризной покачал головой.
– Давайте не будем лишать французского императора лавров победителя.
– Победитель хренов...
– едва слышно проворчал Тучков.
И его недовольство имело под собой основание - высадке сопутствовал успех лишь потому, что англичанам стало совсем не до Бонапарта. Присоединившиеся к русской эскадре датчане в данный момент отвлекали Королевский Флот попыткой отомстить за сожжённый Копенгаген, и небезуспешно штурмовали устье Темзы, не позабыв о прочих прибрежных городах. По словам командира встретившегося в море "Забияки", зарево пожаров видно вёрст с пятидесяти, если не дальше.
– При Наполеоне такого не ляпните, - предупредил разобравший ворчание Кутузов.
– Не стоит портить человеку праздник.
Светлейший князь Михаил Илларионович ошибался - уже ничто не могло испортить французскому императору праздник. Торжество от осознания собственной нужности, силы, народного обожания... Да, народ ещё помнил кровь и неустроенность революции, когда любая голова могла слететь с плеч по приходи дорвавшегося до власти мерзавца, и соскучился по сильной руке. Той, что навела порядок в стране, заставив французов жить достойно и богато.
Вид сходящей с кораблей армии привёл толпу в совершеннейший энтузиазм. Железная дисциплина, новые добротные мундиры... Кстати, если с установлением первой русские союзники помогли безвозмездно, то за второе придётся ещё долго расплачиваться. Но зачем ликующему народу знать о наделанных от его имени долгах? Пусть занимаются своим делом - преклонением перед императором и поставкой пополнения в поредевшие полки. С этим, кажется, проблем не предвидится? Ну держитесь, проклятые англичане!
Была, конечно, мысль направить оружие против союзников - честность в политике приравнивается к глупости, и лишь наивный простак не попытается хоть как-то облегчить ярмо по сути своей кабальных договоров. И финансовых
Мысль промелькнула и исчезла. Политика политикой, но император в первую очередь должен стать реалистом, а настоящие реалии таковы, что в случае нарушения договорённостей Французская Империя перестанет существовать. Не стоит обманываться многочисленностью собственной армии - дивизия этого русского генерал-майора пройдёт от северного побережья до Тулона и Марселя, не заметив сопротивления. Да и численность... при пересечении границы с Россией в Великой Армии насчитывалось свыше шестисот тысяч человек, а теперь где они? В лучшем случае выжил каждый десятый. Пусть немного больше - царь Павел Петрович с охотой использует пленных в строительстве дорог и бережёт их здоровье из меркантильных соображений.
– Ваше Императорское Величество!
– вопль секретаря прервал размышления принимающего парад Наполеона.
– Срочные новости из Парижа!
– Потише, Леклерк, - поморщился император.
– Поднимитесь сюда.
По примеру русского царя, Наполеон приветствовал войска с высокого сооружения. Именуемого трибуной. Хорошая, кстати. Задумка, позволяющая компенсировать малый рост. Да и смотреть сверху гораздо удобнее, чем сидеть на спотыкающемся после долгого морского перехода коне.
Запыхавшийся Леклерк взлетел по ступенькам и выдохнул:
– В Париже восстание, сир!
– Против кого?
– В поддержку Вашего Императорского Величества.
– Так не бывает. Все восстания направлены против кого-то или чего-то, но никак не могут быть за...
– И тем не менее, сир! Парижане чудесным образом узнали о прибытии своего императора во Францию, и единодушно выступили на защиту Империи.
– И в чём же заключается эта защита, Леклерк?
Тот по подхваченной у русских привычке пожал плечами:
– Не знаю, сир, пока только слухи.
– Говори.
– Рассказывают, будто Тюильри взят штурмом, и...
– Ну?
– Её Императорское Величество Жозефина была обнаружена в компании трёх подозрительных англичан.
– Они предавались разврату?
– Хуже, сир! Они составляли письмо к принцу-регенту. Подробности оного не сообщаются, но все четверо покончили жизнь самоубийством путём повешения во дворцовом парке.
– Вот как?
– Да. Ваше Величество. А потом к восставшим присоединились войска парижского гарнизона, перебившие заподозренных в сношениях с Англией командиров, и сейчас около ста тысяч человек идут к нам на помощь.
Наполеон с досадой поморщился. Чёрт побери, как же всё не вовремя! С одной стороны приятное известие о внезапном избавлении от бесплодной супруги, но с другой? В том, что английский десант обречён, можно не сомневаться, а дальше что? Просить у Кутузова флот для вторжения на туманный Альбион? Светлейший князь не откажет и, судя по скорости прибытия новостей в Париж, этой просьбы ожидает. Не его ли уши торчат из нелепой истории с восстанием? Если не он, то Бенкендорф точно руку приложил. Канальи!