Партизаны Е.И.В.

Саргаев Андрей Михайлович

В реальности всё обстояло не так печально, как мы пытались изобразить. Да, герцог Бентинк привёз с собой пару кораблей фальшивок, но массовое их производство находится под контролем Александра Христофоровича, и ещё не запущено на полную мощность. Так, шлёпают потихоньку худосочные наполеондоры, но лишь для того, чтобы не потерять навык. Немного заработать - не грех. Не знаю, правда, как собирается из этого извлекать выгоду Гаврила Романыч, но, честно сказать, это не моя забота. Но внакладе не останемся - знаю наверняка.

–

Где и что подписывать? Я согласен!

Ошарашенный таким заявлением Державин потерял дар речи, и если бы не помощь канцлера, молчание могло бы затянуться надолго. Мне тоже сказать нечего, готовился-то к ожесточённому сопротивлению по примеру вчерашнего вечера.

– Ваше Величество, зачем торопиться?
– Ростопчин с ласковой улыбкой санитара, уверяющего буйного сумасшедшего, что смирительная рубашка тому очень к лицу, повторил вопрос.
– Зачем торопиться?

– Франция в опасности!

– Согласен, но ваше недолгое присутствие поставит вашу же страну в более опасное положение.

– Почему недолгое?

– Без армии... Гибель императора ввергнет империю в хаос.

– Кто говорит о гибели?

Ростопчин пожал плечами:

– Все говорят. Давайте посмотрим правде в глаза - живым вы нужны только России.

Мог и не объяснять - корсиканец не дурак, и вам всё прекрасно понимает. Даже не удивлюсь, если он где-то глубоко внутри себя потешается над идиотами, для отъёма денег разыгрывающими целое представление. Но в тоже время Бонапарт знает, что без него эти деньги получить крайне трудно. Возможно, но трудно. И нет ли в его пафосном заявлении ответного спектакля? Мол, утром войска против англичан - вечером стулья... Тьфу, то есть возмещение расходов на войну. И шантажирует, гад.

– Да, Ваше Величество, - поддерживаю высказывание Ростопчина.
– Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Франция.

Всё равно смотрит с недоверием. И с ожиданием, конечно.

– И чтобы не было недомолвок, предлагаю рассмотреть прожект одного документа.

– Одного?

– Их несколько, но главный один. Прошу вас, Фёдор Васильевич, зачитайте.

Канцлер кивнул, обозначая почтительный поклон, и взял со стола тонкую красную папку:

– Мировой Имперский Кодекс, параграф первый...

Глава 21

– С боевым крещением, казак!
– капитан-лейтенант Зубков хлопнул Великого Князя по плечу.
– Вижу, в первый раз в деле был?

Командир "Забияки" немного не соразмерил силы, и Николай от одобрительного жеста чуть не упал на колени.

– Так точно, ваше благородие!
– возбуждение от только что закончившегося сражения ещё не прошло. И цесаревич чуть ли не кричал.
– Только так ни разу и не стрельнул! Это линейные корабли были, да?

– Они самые, - подтвердил Зубков.
– А что не стрелял, так не велика беда - победа складывается не только

из выстрелов. Зато ты два пожара погасил.

– Да какие там пожары, - отмахнулся Николай.
– От ракетных хвостов чуть-чуть затлелось...

– На войне мелочей не бывает, друг мой.

Капитан-лейтенанту нравилось учить юного казака уму-разуму. Самое трудное - не подать виду, что знает его истинное происхождение и не перейти на титулование. А в остальном это обычный смышлёный мальчишка, в меру любопытный и без меры стремящийся к подвигам. И очень похож на оставшегося дома младшего брата. Ну, не совсем дома, Нижегородское Суворовское училище вряд ли можно считать таковым...

– Не бывает мелочей?
– переспросил Николай?

– Конечно. А победа, кстати, куётся в тылу. На военном корабле за тыл принимаем всё, что не стреляет в неприятеля. Вот скажи. Смогли бы мы потопить два линейных корабля без превосходства в скорости и независимости от ветра?

– Нет, наверное.

– Так оно и есть - без паровой машины стали бы мишенью. Пусть и пребольно кусающейся, но мишенью. Значит, будем считать кочегаром и механиков участвующими в бою? Как и пожарные расчёты?

– Пожалуй, да...

– Вот! И поверь мне, казак, на суше примерно то же самое. Крестьянин, вырастивший поросёнка, и заводчик, укупоривший в банку тушёную свинину, тоже внесли определённый вклад. На голодный желудок много не навоюешь, значит, каждое зёрнышко, выросшее на полях - выпушенная по врагу пуля.

Зубков неуклонно подводил цесаревича к мысли, обозначенной в личном письме императора Павла Петровича. И, кажется, кое-что получилось.

– То есть, простой мужик тоже воюет, даже оставаясь дома?

– Народ является инструментом, с помощью которого монарх строит государство. Почему бы не содержать его в исправности? Мы каждый день чистим и смазываем оружие, не так ли?

– Так это оружие! Хотя...
– на лице Николая отразилось понимание.
– Богатый крестьянин всегда грамотен, многодетен, здоров... Идеальный рекрут!

– Человек, которому есть что защищать, воюет лучше.

– А тот, кому есть что терять, хуже!

– Спорное утверждение, применимое для наступательной войны. Но, с другой стороны, пообещай человеку чуть больше, чем он имеет...

Цесаревич надолго задумался. Слова капитан-лейтенанта сходились с мнением отца в главном - невозможно построить сильное государство без увеличения благосостояния народа. Именно простого народа.

– Лишь бы не зажрались.

– А вот это уже забота императора - создать труднодостижимый идеал, который не позволит человеку останавливаться в развитии. Иных придётся гнать к тому идеалу пинками, но тут уж частные случаи.

Появившийся на палубе механик приветливо кивнул Николаю, но так как раз вытирал руки промасленной ветошью, то от похлопывания по плечу воздержался: