Партизаны Е.И.В.

Саргаев Андрей Михайлович

– Ваше благородие, быть того не может!

– Есть многое на свете, друг Степаныч, что и не снилось нашим мудрецам, - ответил Нечихаев и забрал у сержанта винтовку.
– А ты говоришь - ракетами их, ракетами... Пойдём, поговорим с народом?

– Ага, - согласился Рыбкин и достал из кармана картонный цилиндрик с болтающимся шнурком.
– Капитан-лейтенанту сигнал подавать будем?

– Степа-а-а-ныч, - укоризненно протянул Мишка.
– Я тебя не узнаю - это же сигнал к общей атаке.

– Ну да, - сержант изображал полное недоумение.
– Так ведь ляхи же! Как иначе-то?

– Здесь

не те ляхи. Здесь правильные.

– Разве такие бывают, ваше благородие?

– Вот сам сейчас и увидишь.

Появление вооружённых до зубов гусар вызвало у ворот костела немую сцену. Четверо, державшие до того лестницу, застыли в молчании минуты на полторы, заворожено глядя на направленные в лицо винтовки, а потом очнулись и храбро схватились за сабли. Результатом сего необдуманного действия стало падение с высоты пятого пана, удачно сбившего с ног приготовившихся защищаться товарищей.

– Право слово, господа, не стоит так волноваться!
– Мишка сделал шаг вперёд и представился.
– Заместитель командира отдельного партизанского отряда Российской Императорской армии младший лейтенант Нечихаев. Честь имею!

– Езус Мария, это же свои!
– на чистом русском языке воскликнул нисколько не пострадавший при падении поляк.
– Панове, наши пришли!

На стоящего рядом с командиром сержанта Рыбкина было больно смотреть. Василия Степановича раздирали внутренние противоречия, так наглядно отражавшиеся на его лице, что возникали серьёзные опасения за душевное здоровье заслуженного гусара. Ляхи называют его своим! Нет, воистину мир переворачивается с ног на голову и катится в тартарары...

– Сигизмунд Пшемоцкий герба Радом, - в свою очередь представился поднявшийся с земли поляк.
– Являюсь предводителем шляхетского ополчения Пинского повета. Ах, простите, уже Кобринского уезда. Но что же мы стоим, господа? Панове, вина нашим собратьям по оружию! Всем вина! Много вина!

Господа офицеры изволили гулять. В меру, разумеется, так как реалии военного времени не позволили полностью отдаться разгулу устроенного паном Пшемоцким праздника. Собственно, из офицеров присутствовали только Денис Давыдов и Михаил Нечихаев, а урядник Иванов был воспринят таковым из-за обилия наград на груди, и приглашён к накрытому в костеле столу. Восседавший во главе католический священник порой вздрагивал, встречаясь взглядом с казаком - видимо, не хотел воссиять новым святым мучеником подобно зарубленному как раз на этом месте Андрею Боболе. Двести пятьдесят лет назад дело было, но ведь помнят же!

Младший лейтенант пропускал многочисленные тосты, сопровождая их вежливой улыбкой, объяснял непонятную трезвость юным возрастом и старыми ранами, не позволяющими воздать должное гостеприимному великолепию. Абрам Соломонович же употреблял много, но без последствий. Разве можно пронять слабенькой водичкой привыкшего к водке человека? Оная тоже присутствовала, но все поползновения урядника протянуть руку к запотевшему штофу пресекались энергичным командирским пинком под столом.

– Позвольте спросить о ваших намереньях, пан Сигизмунд?
– Давыдов сделал глоток кислого, как улыбка старой девы вина, и отставил бокал в сторону.
– Нам нужно как-то

согласовать совместные действия во избежание могущих произойти недоразумений.

– Конечно же, бить француза, пся крев!
– Пшемоцкий треснул кулаком по столешнице, отчего воинственно звякнула посуда, и продолжил.
– Мы не позволим всяким там проходимцам безнаказанно топтать нашу землю, холера им в бок!

– Не стоит ругаться в святом храме, сын мой, - укоризненно произнёс ксендз.
– Господь накажет.

– Господь отпустит грехи благочестивому воинству, отец Станислав, - возразил пан Сигизмунд.
– Ergo bibamus!

Предводитель ополчения лихо опрокинул далеко не первый бокал, и рукавом вытер свисающие чуть ли не до груди усы.

– И всё равно прошу не ругаться, - настаивал священник.

– Скучный вы, - Пшемоцкий прислушался к весёлым крикам с улицы, где происходила совместная польско-русско-казацкая пирушка.
– Живите проще, святой отец, и люди к вам потянутся.

Повисла неловкая пауза, которую поспешил заполнить Денис Давыдов:

– И как предполагается организовать борьбу с неприятелем?

– Исключительно хорошо предполагается! Сначала из пушки - бабах! Потом саблями в куски! А в убегающих из ружей - пам, пам, пам... Да мы огра... простите, лишим Наполеона всех обозов! Вы не против, господин капитан-лейтенант?

– Ни в коем разе!
– заверил Денис Васильевич.
– Нас, собственно, сюда послали с похожими намереньями.

– Да?
– судя по вытянувшейся физиономии шляхтича, новость его сильно огорчила.
– Но мы рассчитывали на добычу... в смысле, на активное участие в боевых действиях.

Разочарование явственно читалось на лице пана Сигизмунда, видимо собиравшегося поправить на войне изрядно пошатнувшиеся денежные дела. Если присмотреться, то сия запущенность проявлялась во всём - пышная и когда-то яркая одежда носила следы умелой починки, сапоги давно нуждались даже не в услугах сапожника, а в препровождении на свалку, и лишь фамильная карабелка выглядела прилично. Единственное достояние бедного, но по своей гордости никогда не признающегося в той бедноте шляхтича.

– В боевых действиях?
– Денис Васильевич сделал вид, что задумался.
– Вы знаете, пан Сигизмунд... Его Императорское Величество Павел Петрович не желает видеть потери среди мирного населения.

– Да мы не посрамим!
– воспрянул уловивший интонацию Пшемоцкий.
– Верноподданнические чувства лучших представителей Янова и окрестностей требуют...

– Сначала дослушайте. Прошу вас, - улыбнулся капитан-лейтенант.
– Но государь не будет возражать, если какие-нибудь патриоты помешают французам вывозить из России награбленное.

– Только из России?
– предводитель ополчения моментально приобрёл деловитость.
– А из других мест?

– Да, верное уточнение. Неважно откуда, но помешать обязательно.

Пшемоцкий потянулся к бутылке, но передумал и вернулся к разговору на многообещающую тему:

– Если я правильно понял, панове, то вы ловите обозы, идущие туда, а мне достаются те, что оттуда?

– Абсолютно правильно, пан Сигизмунд.

Молчавший после спора с предводителем ксендз кивнул:

– Честное разделение обязанностей угодно Господу.