Партай-геноссе
Шрифт:
— И что?.. — с заметной долей сомнения спросил наводчик Абдуллаев. — Змея так и будет по кругу ползать?
Разведчик Шпетный подумал-подумал и только потом ответил со всей своей серьёзностью:
— Ну, да… Потом ей это надоест и она уползёт куда-нибудь ещё.
— Ай, шайтан! — искренне огорчился азербайджанец.
Тут Лёха уточнил то, что спасательная верёвка должна быть толстой… И всем нам стало ясно, что этот вариант для нас никак не подходит. Потому что такой верёвки у нас не было никогда. Разные шнуры и верёвочки имелись… А такой верёвки нет…
Не сговариваясь,
На этом распределение ночлежных мест закончилось. Подавляющее большинство личного состава осталось спать на своих привычных местах. И, за неимением персонально-спасительных верёвок, все мы сразу же залезли внутрь своих спальников… Что вообще-то делалось под самое утро, когда становится довольно-таки прохладно… Однако никто не хотел ощутить своей кожей лёгкое касание змеиной мордочки… Или же ласковое щекотание мохнатых ножек фаланги… Ну, и так далее… [5]
5
прим. Автора: Перечень уже приложен выше…
Однако сон не шёл…
Как мы ни старались, но проклятущий сон даже и не думал приходить… Ибо все откровенно боялись… Уснуть и больше не проснуться!
Каждый сам по себе пытался справиться с этой напастью… Ворочался в душном и влажном спальном мешке, обливался то холодным, то горячим потом… Мысленно пересчитывал нескончаемые вереницы баранов или овец… Но сон всё не шёл…
Как ни странно, но первым не выдержал самый спокойный из нас…
— Ах, ты-ы… Блин! — заворчал Лёха Шпетный, вылезая из мешка наружу. — И это всё Малый! Запугал всех…
— А я-то здесь при чём? — бодрым тоном отозвался Микола. — Это змеи виноваты!
Шпетный вздохнул и высказал тому всю правду-матку:
— Мы тут столько ночей спали, и ничего! А после тебя!..
Они бы ещё полночи переругивались меж собой… Но с ребристого бронелиста послышался голос Веселкова… Тоже очень бодрый.
— Всем спать! Завтра утром снимаемся! Переедем на другое место.
И это было мудрым решением командира группы. Ведь мы тут находимся уже трое суток, а ни одного каравана не прошло мимо нас. Так что… пришла пора менять свою диспозицию… И даже змеи тут совсем ни при чём.
А здоровый сон как не шёл, так и не собирался идти!
Несмотря на столь приятственную новость, все солдаты продолжали мучаться неопределённостью и безвестностью. Всем уже давным-давно казалось… Вернее, уже явственно ощущалось то, что самые ядовитые змеи уже ползут в нашу сторону… Что фаланги и скорпионы уже вовсю семенят к нам… Что паразитам и каракуртам только и осталось проползти последние метры…
А их всё не было и не было…
Постепенно наши вынужденно-бодрствующие мучения переросли в тяжёлые фазы полудрёмы и полусна. Хоть так-то…
На следующее утро
Словом, боевая разведгруппа была готова к новым трудностям перемещений по афганской пустыне. И все ждали только соответствующей команды… То есть «Вперёд!»… Однако случилась очень досадная загвоздка. Наш педантичный командир обошёл всю округу и остался крайне недоволен увиденным.
Первым делом он позвал меня. Ведь именно я был его заместителем, и лично на мне висела вся ответственность за бытовое обустройство группы. Я шёл к Веселкову, утопая в рыхлом песке, и уже понимал причину командирского неудовольствия.
— Ну, и что это такое?! — строго вопрошал старший лейтенант, тыча пальцем в небольшую ложбинку. — Как это называется?
Я угрюмо молчал и исподлобья оглядел свободную от растительности низинку. Здесь располагалось отхожее место второй подгруппы. Вообще-то и у первой брони имелся участок пустынной местности, где и полагалось справлять вполне естественные человеческие потребности. Однако мы не забывали того, что находимся на чужой и весьма враждебной территории. И поэтому после нас не оставалось практически никаких свидетельств пребывания в данной местности. Ну, разве что вскопанная кое-где земля.
А тут… Я мысленно ругал себя лично за свою должность замкомгруппы. Но ещё больше я костерил обленившуюся вторую подгруппу. Им уже было трудно вырыть сапёрной лопаткой подходящую по размерам ямку, чтобы в добровольном порядке заполнить её чем получится, туда же закинуть использованную бумажку и после всего этого добросовестно засыпать всё песком. Вторая же подгруппа посчитала себя высокообразованным конгломератом полит-экономиков и апологетов самой передовой научно-социальной теории. И потому особо так не утруждалась… Ни выкапыванием персонально-отхожих ямок, ни вообще какой-либо маскировкой продукции своей личной жизнедеятельности.
— Что это такое? — уже успокоившимся тоном спросил Веселков.
— Туалет второй подгруппы, — ответил я.
— А он здесь должен быть? — полюбопытствовал командир. — Именно в таком виде?
— Никак нет! — отчеканил я.
Мне было очень понятно раздражение Весёлого. Ведь после полного убытия нашей группы из этого района пустыни Регистан, на месте днёвки должны остаться только гусеничные следы. По которым довольно-таки трудно определить то, когда же именно мы отсюда уехали. Ведь афганский песок — это не липкая глина или же жирный чернозём. По гусеничным отпечаткам на этих видах почв можно определить время, когда были сделаны эти следы. Высыхающая кромка гусеничной колеи способна многое подсказать… Особенно тому, кто разбирается в следопытстве…