Пароль
Шрифт:
Несмотря на то, что Эрик умышленно закрылся газетой, полковник заметил его и подошел к столику.
– Можете сидеть, лейтенант, – сказал он, когда фон Ворман встал перед неожиданно появившимся полковником по стойке «смирно». Элерт ногой пододвинул стул, бесцеремонно уселся и, не спрашивая разрешения, налил себе бокал вина. – Все еще в одиночестве? Еще ни с кем не подружились? Если не возражаете, то я познакомлю вас со своими сослуживцами.
– Благодарю вас, господин полковник, я уже представился своему непосредственному
– Вы должны с кем-то подружиться. Здесь без приятелей сойдешь с ума. Такое захолустье!
– Я никогда еще не сходил с ума, господин полковник.
– Понимаю, – рассмеялся шеф. – Одиночество – самое лучшее и надежное общество. А может быть, лейтенант любит сам себе рассказывать анекдоты? – съехидничал полковник. – Не забывайте, что мы, офицеры абвера, должны находиться в близких контактах с людьми. И в нашей службе, дорогой Ворман, мы не может делить время на служебное и личное. Помните об этом.
– Так точно! – ответил лейтенант. Как же он ненавидел сейчас этого наглого, самодовольного солдафона! По какому праву Элерт осмеливается поучать его, фон Вормана? Отчитывает его, как мальчишку.
Полковник Элерт пристально посмотрел на фон Вормана:
– Ну и прекрасно, лейтенант. Советую вам побродить по Сен-Жилю, осмотреть достопримечательности, хотя в этой дыре нет ничего интересного. А через день-два приступим к важному делу.
Даже не кивнув ему, полковник встал и направился к выходу.
Эрик отложил газету, окинул взглядом зал. За соседним столиком капитан инженерных войск рассказывал двум обер-лейтенантам о своих приключениях в публичном доме в Гавре. У стойки бара безусый эсэсовец забавлялся с полноватой блондинкой в форме вспомогательной службы.
Фон Ворман, почувствовав, что за ним кто-то наблюдает, оглянулся. За столиком у окна сидел в одиночестве, как и он, мужчина в мундире организации Тодта. И когда незнакомец заметил, что фон Ворман обратил на него внимание, он встал и подошел к нему:
– Извините, господин лейтенант.
– Слушаю вас.
Мужчина в мундире организации Тодта проговорил, неуверенно улыбаясь:
– Разрешите присесть к вашему столику? Я тоже недавно приехал и коротаю время в одиночестве. Никого здесь не знаю. Служил в генерал-губернаторстве…
Эрику показалось, что этот человек чем-то напуган.
– Прошу, – пожал он плечами. – Если вы считаете, что вдвоем будет веселее, то присаживайтесь. – Лейтенант вспомнил совет Элерта о необходимости близких контактов с людьми. Пусть будет так.
– Моя фамилия Ормель, – представился мужчина, продолжая улыбаться. – Буду рад, если господин лейтенант выпьет со мной рюмочку коньяка. Я в этом захолустье уже три дня и знаю, что здешнее вино гадкое, но коньяк… – Он щелкнул пальцами, подзывая проходившую официантку: – Два коньяка, милочка! Довоенного, – добавил он и рассмеялся,
И только теперь, пристально присмотревшись к Ормелю, фон Ворман заметил шрам у левого угла его рта и туго натянутую складку кожи, из-за чего и создавалось впечатление, что этот человек все время улыбается.
– Фон Ворман, – представился Эрик. – По правде говоря, я люблю одиночество. А коньяк пить с вами не буду, с заказом вы поторопились.
– Ну что ж, выпью один, – сказал Ормель. Он пододвинул фон Ворману пачку сигарет, но Эрик даже не обратил на это внимания. Тогда Ормель закурил сам и полюбопытствовал: – Вы приехали сегодня утром.
– Почему это вас интересует? – спросил Эрик, поправив монокль. – А если и сегодня, то что из этого?
– Ехали через Париж?
– Разве есть другая дорога?
– Видимо, у вас было мало времени, чтобы увидеть настоящий Париж.
– Вы полагаете, что этот город весьма интересен?
– В Париже, – сказал Ормель, смотря прямо в глаза фон Ворману, – самые лучшие каштаны на площади Пигаль.
– Самые лучшие каштаны на площади Пигаль? – повторил фон Ворман. – Может быть, но почему именно мне вы говорите об этом?
Ормель разразился смехом. Этот смех показался Эрику каким-то неестественным, как будто даже вынужденным.
– Если бы вы подольше побыли в Париже, то заметили бы, что на площади Пигаль не только самые лучшие каштаны, но и… – Он придвинулся к лейтенанту, как бы намереваясь что-то сказать ему на ухо, но Эрик сдержал его:
– Догадываюсь, что вы хотите сказать, но меня не интересуют женские прелести.
Официантка поставила перед ними две рюмки коньяка. Ормель выпил одну, потом другую и, недовольно посмотрев на фон Вормана, неожиданно встал.
– Рад был познакомиться с господином лейтенантом! – сказал он и замолчал, ожидая ответа.
Фон Ворман подумал, что если его собеседник подаст руку, то он сделает вид, что не заметил ее. Он холодно кивнул, прощаясь, а посмотрев в зеркало, висевшее напротив его столика, заметил, как Ормель, рассчитавшись за коньяк, быстро направился к выходу. Фон Ворман подумал, что неплохо было бы проследить, куда так заспешил этот человек, тогда как всего пять минут назад он неторопливо говорил что-то о каштанах и женщинах на площади Пигаль.
Лейтенант вышел из казино. На улице была кромешная тьма. Он не мог сразу сориентироваться после яркого света ресторана. В прифронтовом городке строго соблюдалась светомаскировка. Через несколько секунд, заметив фигуру быстро удалявшегося мужчины, пошел следом за ним.
Ормель шел быстро, не оглядываясь. И вдруг внезапно скрылся во мраке. Фон Ворман немного переждал. Попытался закурить сигарету, но при порывистом морском ветре сделать это оказалось нелегко. Он постарался запомнить место, где скрылся мужчина в форме организации Тодта.