Парламент

Романов Сергей

Губернатор, оцепенев от услышанного, с ужасом смотрел на Хоттабыча.

Лимузин на высокой скорости проскочил мимо огромного щита с надписью: «Добро пожаловать в Марфино», затем запетлял по безлюдным улицам и через несколько минут подкатил к зданию районного управления внутренних дел. У входа стояли около десятка милиционеров, облаченных в каски и бронежилеты.

Егерь выбрался из машины и, с остервенением хлопнув дверцей, зашагал к входу. Милиционеры с лицами нахулиганивших мальчишек, почтительно расступились. Хоттабыч с трудом поспевал за губернатором. Они поднялись

на второй этаж, где размешался кабинет начальника управления. Кресло хозяина кабинета занимал Махиня.

— Что, мля, отличился, сукин сын! — не удосужившись поздороваться с находившимися в помещении людьми и нисколько не смущаясь их присутствия, губернатор сразу обрушился на полковника. — Ну, что голову-то опустил! Расскажи мне и спикеру, как ходил в атаку на безоружных людей! Похвались своими победами…

Полковник, побагровев, поднялся и, как послушный солдат вытянулся в струнку. Губернатор, наградив его презрительным взглядом, повернулся вдруг к Хоттабычу.

— А что Александр Серафимович, может представим нашего героя к награде? Выпишем ему на первый случай медаль «За отвагу»? Или сразу к ордену представим — «Боевого Красного Знамени»…

Хоттабыч, засунул руки в карманы и, ничего не ответив на саркастическую шутку губернатора, подошел к окну. Около лимузина уже образовалась небольшая толпа народа. Люди что-то с гневом кричали в адрес охранявших вход в здание милиционеров. С двух концов улицы к управлению мелкими группами подтягивались возбужденные жители Марфино. Спикер понял, что через полчаса на мостовой камню будет негде упасть и подумал, как бы стихийное собрание и на этот раз не обернулась новыми беспорядками.

Он хотел было уже предупредить об этом губернатора, но в последний момент увидел, как на крылечко поднимается Сердюков. «Черт побери, как он мог здесь оказаться, — подумал Хоттабыч, — Ведь ещё пять часов назад он разговаривали с депутатом в областной думе!»

По жестам Сердюкова Хоттабыч определил, что тот призывал собравшихся к спокойствию.

— Единственное, что я могу для тебя сделать, — спикер снова услышал за спиной голос немного успокоившегося губернатора, — так это принять заявление об уходе по собственному желанию.

Хоттабыч сделал несколько шагов и, приблизившись к Махине, негромко произнес:

— А я буду требовать санкции прокурора на ваш арест.

— За что, Александр Серафимович? — полковника теперь уже и не думал скрывать свой испуг.

Хоттабыч не успел ответить, неожиданно появившийся в кабинете Сердюков с порога заявил:

— За неквалифицированные действия, которые привели к жертвам и многочисленным травмам среди населения.

— На сколько меня информировали погиб только один демонстрант. — Вмешался в разговор губернатор.

— Я только что из клиники. Полчаса назад от потери крови скончался ещё один.

— Председатель профсоюза? Теляшин? — не скрывая волнения, спросил Хоттабыч.

— Федор Игнатьевич пока в реанимации. Еще полтора десятка человек доставлены в клинику с травмами различной степени тяжести. — Ответил Сердюков и грустно добавил, — С хорошим же настроением люди пойдут на избирательные участки.

Губернатор

не спеша подошел к Махине и развел руками:

— Извини, полковник, вот теперь я не могу принять от тебя даже заявление об уходе по собственному желанию…

5

Пантов дотронулся пальцами до опухшего уха. Как ни орудовал кулаками и ногами Бобан, стараясь защитить своего патрона от рук демонстрантов, все-таки кто-то умудрился залепить ему увесистую оплеуху. Что-то слишком много за последнее время стало выпадать тумаков на долю депутата, обладающего правом на неприкосновенность. Сначала эта стервозная сучка, дочка спикера, отвесила ему пощечину, теперь поймал затрещину от не в меру разбушевавшегося избирателя. «Откуда ожидать третий удар? И какой силы он окажется?» — невесело подумал Пантов.

Бобан шустро домчал его из Марфино в областной центр, на обратной дороге завез в поликлинику, обслуживающую депутатский корпус, и вот теперь стоял перед ним, протягивая синюю лампу.

— Вам надо прогреть ухо, Михаил Петрович.

— Хочешь что-нибудь выпить, Боря? — не обращая внимание на требование телохранителя, спросил Пантов и заметил, как при упоминании имени «Боря» у парня от удивления вздернулись брови — Пантов никогда не называл его по имени.

Бобан молча пожал плечами, что означало: мне все равно. Как вам угодно.

Пантов все-таки принял из его рук лампу, но тут же швырнул её на диван. Прошел к бару и вынул бутылку шотландского скотча.

— Садись, — депутат кивнул телохранителю на кресло. — После такой заварухи не грех и усугубить.

Бобан покорно выполнил приказание. Пантов наполнил скотчем стаканы, поднял свой, как бы приглашая то же самое сделать и Бобана. Парень лениво протянул руку за выпивкой.

— Ну что ты, как не родной! Только киваешь и киваешь. Как будто все из-под палки делаешь! — обижаясь на немногословность Бобана, вздохнул Пантов.

— Я, Михаил Петрович, не мастак слова говорить. Этому меня не обучали.

— Обучали только кулаками махать?

— Не только кулаками.

— А чем еще? — уже с интересом, стараясь втянуть Бобана в разговор, спросил Пантов.

— Всем.

— А именно?

Бобан поставил стакан на ладонь и сделал вид, что всматривается в янтарную жидкость.

— Всем, — тихо повторил он ожидающему ответа патрону, — Палкой, куском стекла, нунчаками, ножом, автоматом. Все, что в данный момент находится в руках, может быть использовано.

— Ну что мы тянем кота за хвост! Давай-ка выпьем. — Пантов протянул руку и чокнулся со стаканом телохранителя.

Сделав пару глотков он поставил виски на стол.

— Насколько мне известно, ты побывал в Чечне?

— Было дело, — кивнул Бобан.

— Приходилось убивать? — спросил Пантов и по ничего не выражающим глазам парня догадался, что задал совершенно неуместный вопрос. — Давай-ка ещё по глоточку.

Он взял бутылку и до краев наполнил скотчем стакан Бобана.

— Поехали. До дна. — И когда телохранитель, не поморщившись осушил содержимое стакана, депутат снова вернулся к теме. — А сейчас, смог бы убить человека?