Париж

Резерфорд Эдвард

– А я думаю, вы знаете. – (Он промолчал.) – Моя мать рассказала, что меня удочерили. Рассказала, когда мне исполнилось шестнадцать лет.

– Вот как?

– Она не хотела ничего говорить, даже тогда. А я ни о чем не догадывалась, пока не подслушала разговор двух близких друзей моих родителей. Они говорили о нашей семье, и один сказал, что меня удочерили, но я об этом не знаю. Что скажете теперь, мистер Фокс?

– Когда клиенты интересуются нашим мнением, мы обычно рекомендуем не скрывать от детей, если тех усыновили. Все поступают по своему усмотрению. Но даже если вас удочерили, я не совсем понимаю, почему вы пришли ко

мне.

– Когда я стала расспрашивать об этом маму, она очень расстроилась. Потом она сказала, что они с отцом удочерили меня, потому что очень любили меня, а настоящие мои родители меня не любили и не хотели. Конечно, сначала я ужасно огорчилась. Понимаете, помимо прочего, мне неприятно было услышать, что настоящие родители отказались от меня. Но теперь я думаю, мама так сказала потому, что хотела, чтобы я любила ее, а не тех людей, которых я никогда не знала.

– Полагаю, у вас было счастливое детство и хороший дом.

– Да, разумеется.

– И ваши близкие любили вас, как и положено хорошим родителям, так?

– О да.

– Родителям тоже нужно, чтобы их любили. Даже если все, что вы говорите, верно, то я бы посоветовал вам подумать о чувствах вашей матери. Возможно, она боится, что вы будете меньше ее любить. Вы, конечно же, не желаете причинить ей боль.

– Но мне все равно хочется знать, правду ли она мне сказала.

– Бывает, что у людей рождается ребенок, которого они не в состоянии воспитывать и содержать, и причины этого могут быть самыми разными. Совсем не обязательно дело в отсутствии любви. Порой отказаться от ребенка их вынуждают объективные обстоятельства. Кем бы ни были ваши биологические родители – при условии, что вы правы, – совершенно очевидно, что они приложили массу усилий, дабы вы росли в наилучших условиях. Вероятно, они сами не могли бы дать вам ничего подобного.

– Разве человек не должен всегда знать правду?

– Я, как адвокат по семейному праву с тридцатилетним опытом, – улыбнулся Фокс, – иногда хочу, чтобы люди знали правду, а иногда не хочу этого. Так что если вы пришли ко мне за советом, то вот что я вам скажу: проявите доброту по отношению к вашим родителям, которые дали вам дом и любовь, и забудьте обо всем остальном.

– Я пришла к вам не за советом, – спокойно заявила Луиза. – Я спрашивала у матери, кто мои настоящие родители, но она отказывается говорить. Немного позднее я подслушала, как мой отец сказал ей: «Знают только Фоксы». Кроме вашей фирмы, другие Фоксы мне неизвестны. И вообще, логично предположить, что семейный адвокат будет в курсе, как вам кажется?

– Мне понятен ход ваших мыслей. А вы часто подслушиваете под дверью?

– Нет, но в тот день подслушивала. По-моему, это вполне объяснимо.

– Если я правильно вас понял, вы сделали свое открытие несколько лет назад. – Фокс кое-что подсчитал в уме. – Почему вы ждали так долго, перед тем как прийти ко мне?

– Не могла же шестнадцатилетняя девочка явиться в юридическую фирму без провожатых. Но есть и еще одна причина, – помолчав, продолжила Луиза. – Вам ведь известны условия завещания моего отца. Не бойтесь, я не собираюсь вас ни о чем расспрашивать. Он сам сказал мне, что обеспечит мне приданое, когда я буду выходить замуж, но основные средства пойдут на пенсию матери, а остаток раздадут кровным родственникам. Так что, как видите, приемный ребенок и родной – это совсем не одно и то же. Суть в том, что я не являюсь наследницей.

– Вы

же не для того разыскиваете своих настоящих родителей, чтобы обогатиться?

– Вовсе нет. – Она оценивающе прищурилась на адвоката. – Вы хорошо считаете, мистер Фокс?

– Сносно.

– Вот вам очень простая задачка. Когда война закончится, я уверена, все девушки начнут думать о замужестве. Но вот в чем трудность. Потери в войне уже на сегодняшний день так велики, что мужчин будет не хватать, особенно молодых мужчин нашего круга. Мы все знаем, что процент раненых и убитых среди офицеров очень высок. Можно смело предположить, что богатые наследницы найдут себе мужей, если только они не совсем уродины. И многие девушки согласятся выйти за таких мужчин, на которых при обычных условиях и не посмотрели бы. Прочим придется остаться старыми девами или наняться в гувернантки, если у них недостаточно средств. И лишь малое количество независимо мыслящих женщин найдут способ устроить свою жизнь.

– У меня складывается впечатление, что вы попадаете в эту последнюю категорию.

– Думаю, да. – Она лукаво улыбнулась. – Я отлично понимаю, мистер Фокс, что, называя женщину независимой, вы не делаете ей комплимента.

Фокс улыбнулся в ответ. Ему казалось, что только глупец откажется жениться на такой умной и живой девушке. Но тем не менее она была права.

– Не думаю, будто у вас нет шансов найти мужа, – ответил он. – Только вам надо вести себя немного осторожнее, чтобы не отпугнуть кандидатов. Хотя есть такие мужчины, – добавил он, – которые считают независимых женщин наиболее привлекательными.

– Ну, мои родители уверены, что я в любом случае выйду замуж и тогда их задача будет выполнена. Моя идея о том, чтобы самой зарабатывать на жизнь, им кажется немыслимой. Я знаю, что во время войны работы много, но когда жизнь вернется в нормальную колею… Работа – занятие не для женщин нашего круга, верно?

– Брак – это не так уж плохо, должен вам сказать.

– О, я не против брака, мистер Фокс, но я должна учитывать возможность того, что могу остаться незамужней. И еще… Мне бы хотелось, чтобы в моей жизни было больше приключений. Наверное, я могла бы стать фотографом, или поехать в Америку, или что-то в этом роде.

– Вы, разумеется, обсуждали эти идеи с родителями.

– Немного. Они без восторга к ним относятся, но тут уж ничего не поделаешь.

– Я еще не встречал родителей, которые хотели бы, чтобы в жизни их дочери было больше приключений, – абсолютно искренне сказал Фокс. – Надеюсь, вы не поссорились?

– Нет. Но противоречия углубляются. Я чувствую это. – Она отвела взгляд, и Фокс понял, что девушка недоговаривает. – Итак, мистер Фокс, если мне придется самой отвечать за свою жизнь, я бы хотела знать, кто я на самом деле. И поэтому прошу вас сказать мне: кто мои родители?

Джеймс отрицательно качнул головой:

– Даже если допустить, что ваши предположения верны, я ничего не могу вам рассказать. Мой клиент – ваш отец, а не вы. И ни разу в жизни я не разглашал конфиденциальную информацию, доверенную мне клиентом.

– Вы совсем ничего не можете мне сказать? Хотя бы намек! Что-нибудь, с чего я могла бы начать поиски.

– Нет, не могу. Более того, я не сказал, что вообще располагаю сведениями о вашем происхождении.

– Как бы я хотела… – начала Луиза, но ее отвлек шум на улице. Она обернулась к окну и нахмурилась.