Париж
Шрифт:
– Вы с ума сошли?! – вскричал командир части.
– В настоящий момент в правительстве есть люди, которые сами верят в мировую революцию, – спокойно заявил Роланд. – И после войны, господин полковник, если вы захотите пойти на них с оружием, я буду сражаться рядом с вами. Я виконт де Синь, и я роялист. Но инструкции, которые я получил непосредственно от Петена, обязывают меня исключить этого Ле Сура из числа мятежников, по крайней мере из числа тех мятежников, которых мы сейчас пытаемся выявить. – Он поднялся с непреклонным видом. – Сейчас я оставлю вас на короткое время, месье, и по возвращении рассчитываю
Он вышел из палатки. Одиночество не тяготило его. Это был первый раз, когда миссия привела его на передовую. Офицерская палатка стояла на краю небольшой рощи. Роланд пересек ее. Вскоре он увидел бруствер из глины и прутьев. Там никого не было. Неподалеку виднелся наблюдательный пост, выдвинутый вперед относительно основной линии укреплений.
Роланд подошел к брустверу. Странно было думать, что враг находился всего в нескольких сотнях метров и, вероятно, не подозревал о кризисе, разразившемся на другом краю ничейной полосы. Он хмуро смотрел в пространство невидящим взглядом.
Война всегда была кровавым делом, думал он. В этом нет ничего нового. Но эта война все же отличается от предыдущих. Есть ли в ней место человеку вроде него – да любому человеку, если уж на то пошло, – в этом бездушном мире пулеметов, колючей проволоки, бомбовых воронок и траншей?
Раньше говорили о ратной славе. Возможно, это было ложью. Еще говорили о чести. Возможно, это было всего лишь тщеславие. Говорили о скорби. Но теперь не осталось даже ее. Скорбь превзошли числом. Потому что война теперь стала индустриальной, она обратилась в гигантский разрушительный механизм на железных колесах, который вдавливает без разбора и плоть, и кости в бесконечную грязь смертных полей. Во имя какой цели? Роланд едва мог припомнить ее. И когда простые люди говорят, что это он и ему подобные довели страну до такого кошмара, до этой бессмысленной разрухи, приходится признать, что они правы. И тогда получается, что мятеж, за который их скоро расстреляют, был единственным разумным действием за последние четыре года.
А когда все будет закончено, какую историю преподнесут публике и потомкам? Роланд не знал. Какие славные легенды будут выдуманы? Или, наоборот, все скроет завеса молчания? Люди, которых мучили, не желают говорить о своих мучениях. Они прячут прошлое в свинцовый ящик и оставляют его в подвале памяти. Может, так и получится. А может, будет революция.
За его спиной лязгнул затвор винтовки. Затем чей-то голос произнес:
– Если дотронетесь до револьвера, я выстрелю.
– Ле Сур. – Роланд медленно обернулся. – Я слышал, что вы здесь.
– Кроме нас, тут никого нет. Вы слышали, что напротив этой траншеи сидит немецкий снайпер? Я подумал, что могу застрелить вас до того, как это сделает он.
– Мне следовало бы догадаться. Прошло так много времени. Но разве вы не рискуете?
– Я могу сказать, что вышел сюда, чтобы предупредить вас о снайпере, но он подстрелил вас раньше. Потом я мог бы сделать несколько выстрелов в сторону немцев.
– Да, вам могут поверить, а могут и не поверить.
– Это не так уж важно. Меня все равно собираются расстрелять как зачинщика мятежа, так что терять мне нечего.
– Возможно, вас не обвинят в мятеже.
– Уверен, что обвинят.
Роланд де Синь думал. Он
– Не затруднит ли вас, – спокойно произнес он, – сделать мне маленькое одолжение, если вы и вправду меня застрелите? Кстати, в таком случае советую вам придерживаться истории про снайпера, звучит она правдоподобно. Так вот, у меня в кармане вы найдете зажигалку, которую когда-то сделал для меня один из моих солдат. Прошу вас переслать ее моему сыну и сообщить ему, что я попросил вас это сделать. Я хочу, чтобы он знал: я думал о нем. Это все.
– Вы просите меня об одолжении?
– Что в этом такого? Убив меня, вы отомстите за отца. Счеты между нами будут улажены. У вас нет причин отказываться проявить каплю доброты по отношению к моему сыну.
– Даже перед лицом смерти не можете отказаться от позы. – Ле Сур мрачно смотрел на него. – Вы не произвели на меня впечатления, месье виконт. Вы всего лишь играете роль. Здесь, посреди этой пустыни духа, вы разыгрываете роль, которая принадлежит… – Он не сразу нашел нужные слова. – Великой иллюзии. Она абсурдна. Должно быть, вы верите, будто на том свете Бог при виде вас вежливо прикоснется к шляпе, как какой-нибудь король-солнце.
Роланд де Синь промолчал. Даже если он был согласен с Ле Суром, говорить ему об этом он не собирался.
Ле Сур прицелился. Роланд ждал.
– Черт, – сказал Ле Сур.
А потом развернулся и скрылся среди деревьев, так и не нажав на курок.
Глава 20
Джеймс Фокс задумчиво глядел на молодую женщину, которая сидела напротив его рабочего стола.
Был ноябрь. Как обычно, в кабинетах фирмы «Фокс и Мартино», где он теперь был старшим партнером, царила почти могильная тишина. Лишь изредка она нарушалась приглушенными звуками из окна, выходящего на узкую аллею недалеко от Чансери-лейн. В камине тихо посвистывал горящий уголь.
Девушка явилась без предварительной договоренности и попросила о встрече со старшим партнером. У Фокса в тот момент не было совещания. Услышав же имя посетительницы, он догадался, кто она такая, и попросил секретаря пригласить ее.
Ее наряд был деловым, почти строгим: белая блузка, простая нитка жемчуга, темно-серые жакет и юбка. Темные волосы она подобрала кверху и спрятала под скромной шляпкой. Все правильно, ведь страна по-прежнему находится в состоянии войны. Но дороговизна ткани выдавала тот факт, что девушка принадлежит к классу крупной буржуазии.
Фокс нашел ее довольно красивой: большие фиалковые глаза, грациозные движения. Действительно ли в ней сказывается французская кровь, или ему это только кажется из-за того, что он о ней знает? Звали ее Луиза.
– Чем могу быть полезен? – спросил он.
– Вы ведете дела нашей семьи. И, как я понимаю, уже довольно давно.
– Это так. Впервые в нашу фирму, возглавляемую тогда моим отцом, обратился еще ваш дед.
– Значит, вы бы знали, если бы я была приемной дочерью.
– Не обязательно. – На его лице не дрогнул ни единый мускул.