Париж
Шрифт:
– Боюсь, я никогда к нему не привыкну, месье. Мне здесь не нравится. Однако мои родители очень рассердятся, если я вернусь домой, – призналась она.
Оказавшись у себя, Роланд де Синь съел, по своему обыкновению, легкий ужин, а потом, велев конюху готовиться к отъезду в Париж на следующее утро, сел писать письмо.
Через десять дней после случая в парке Амели получила от мадам Сен-Лобер весточку с просьбой прибыть к ней в дом тем же вечером. Там она, к своему восторгу, застала свою мать. Более того, Женевьева обняла
– Ты отлично справилась, моя дорогая девочка. Мы с твоим отцом гордимся тобой.
– Мама, я ничего не сделала. Просто сидела в темной комнате с дофиной целый день и говорила с ней, когда она хотела поболтать.
– Я сейчас говорю не о дофине, Амели. Я говорю о твоем браке с месье де Синем.
– О моем браке?
– Он тебе ничего не сказал?
– Мы виделись только однажды.
– Ну, так или иначе, все уже решено. Твой отец крайне доволен. Я увижусь с месье де Синем завтра, но он из очень древнего рода, весьма почтенный человек, и его поместье даже больше нашего. Все просто чудесно. И так быстро. Я поверить не могу.
– Ты видела его, мама? Это старик с перерубленным надвое носом.
– Он был ранен, я знаю. Но ему нужен наследник. Мадам Сен-Лобер говорит, что он к тому же очень добр. Ты же не считаешь, что он дурно вел себя с тобой?
– Нет, мне так не показалось. Но я совсем не знаю его. Я не люблю его.
Мать посмотрела на нее как на дурочку, но потом отвела взгляд и переменила тему:
– Конечно, поскольку ты фрейлина, король должен будет дать согласие на ваш брак, однако у него нет причин возражать.
– Мама, я не согласна выйти замуж за месье де Синя. И я очень несчастна в Версале. Я умоляю разрешить мне вернуться с тобой в Париж.
– Это невозможно, дитя мое. Король не разрешит тебе уехать, если только дофина сама не скажет, что ты ей больше не нужна. А твой отец не примет тебя обратно, если ты откажешься от предложения месье де Синя.
– О нет, я не верю, что он может быть таким жестоким!
На лицо матери упала тень грусти.
– Ты не знаешь, как добр он был к тебе, – тихо промолвила она.
И потом, попросив хозяйку дома оставить ее наедине с дочерью, Женевьева д’Артаньян рассказала Амели всю правду.
Когда она закончила, Амели не могла произнесла ни слова и только ошеломленно смотрела на мать.
– Значит, я не дочь своего отца, – сказала она наконец. – Я не д’Артаньян.
– Нет.
– Кто же тогда мой отец?
– Я никогда не скажу тебе этого.
– Он был знатным человеком?
– Нет. Но мой муж дал тебя имя д’Артаньянов, сделал дочерью знатного рода, и ты должна носить это имя с честью. Тебе очень повезло. Однако ты также должна помнить о положении отца. Он дает за тобой приданое, но оно маленькое. У него нет возможности обеспечить тебя получше. А месье де Синь владеет прекрасным поместьем и нуждается в наследнике. Он согласен на маленькое приданое. Непросто найти другого человека, который будет столь же великодушен. Тебе следует думать об отце не меньше, чем о себе самой. И не обременять его расходами,
– Тогда я могла бы выйти за бедного человека, у которого нет титула.
– Нет. Ты не имеешь права бесчестить имя, данное тебе отцом. Это будет столь же несправедливо по отношению к нему. Но если ты выйдешь за месье де Синя, тогда все устроится как нельзя лучше. Твой долг согласиться на этот брак, Амели, и я считаю, что с таким мужем ты будешь счастлива. Кстати, месье де Синю ты очень понравилась. Он пишет как влюбленный.
– Мама, я приду еще раз завтра, и мы снова все обсудим, – сказала Амели. – Сейчас я слишком устала.
И даже не поцеловав мать, как было принято между ними, она ушла.
На следующий день она сказала дофине, что к ней приехала повидаться мать, и получила разрешение уйти из дворца пораньше. Поэтому день был еще в разгаре, когда она вошла в выросший вокруг дворца городок.
Отыскать дом де Синя было совсем не трудно.
Роланд де Синь в то утро встречался с матерью Амели и потому был немало удивлен, когда на пороге его дома появилась сама девушка и без сопровождения. Тем не менее он принял ее в элегантном салоне. Прогулка от дворца к городу окрасила ее щеки свежим румянцем.
Амели отметила убранство дома. В холле висел портрет Роланда де Синя в молодости, сделанный до ранения. Оказалось, что в свое время он был очень красив. В салоне над камином имелся еще один портрет – придворной дамы с приятным и добрым лицом. Очевидно, это была его жена, ныне покойная.
При свете дня Роланд де Синь выглядел тем, кем он был: пожилым аристократом, чье правильное лицо было обезображено ударом клинка. По-видимому, его брак был счастливым, и теперь, оставшись без супруги, он чувствовал себя одиноко. С точки зрения Амели, он был очень старым, однако крепок – этого она не могла не признать. А еще ей показалось, что, несмотря на сдержанность манер, Роланд де Синь – человек решительный и твердый.
Амели сразу заговорила о том, ради чего пришла:
– Месье де Синь, моя мать сказала, что вы оказали мне честь, попросив моей руки. Ваше предложение еще в силе?
– Да, мадемуазель д’Артаньян.
– Вы сегодня виделись с моей матерью?
– Да.
– И что же она рассказала вам об обстоятельствах моего рождения?
– Она сказала, что вы младший ребенок в семье. – На его лице отразилось легкое удивление. – Что ваш брат унаследует поместье и что ваша сестра удачно вышла замуж.
– Тогда я должна уведомить вас, месье, что вас ввели в заблуждение. Я не являюсь настоящей дочерью моего отца. Не знаю, кто мой родной отец, но он не высокого происхождения.
Роланд де Синь задумался. Его несколько удивила скромность приданого, которое давали за Амели, и он решил, что это объясняется слабостью его собственной позиции. Пожилой человек с изуродованным лицом, отчаянно нуждающийся в наследнике, не может требовать многого за красивой дочерью аристократа. Новые сведения заставляли иначе оценивать размер приданого.