Париж (1924-1925)
Шрифт:
мы с вами,
французские блузники.
Забудьте
этот
110 поклеп дрянной.
На всех баррикадах
мы ваши союзники,
рабочий Крезо,
и рабочий Рено".
[1925]
Обыкновенно
мы говорим:
все дороги
приводят в Рим.
Не так
у монпарнасца.
Готов поклясться.
И Рем
и Ромул,
и Ремул и Ром
в "Ротонду" придут
или в "Дом" {*},
{* Кафе на Монпарнасе.}
В кафе
идут
по сотням дорог,
плывут
по бульварной реке.
Вплываю и я:
"Garcon,
20 un grog
americain!" {*}
{* Официант,
грог
по-американски! (франц.).}
Сначала
слова
и губы
и скулы
кафейный гомон сливал.
Но вот
пошли
вылупляться из гула
30 и лепятся
фразой
слова.
"Тут
проходил
Маяковский давеча,
хромой -
не видали рази?" -
"А с кем он шел?" -
"С
40 "С каким?" -
"Да с великим князем!"
"С великим князем?
Будет врать!
Он кругл
и лыс,
как ладонь.
Чекист он,
послан сюда
взорвать..." -
50 "Кого?" -
"Буа-дю-Булонь {*}.
{* Булонский лес.}
Езжай, мол, Мишка..."
Другой поправил:
"Вы врете,
противно слушать!
Совсем и не Мишка он,
а Павел.
Бывало сядем -
Павлуша!
–
60 a тут же
его, супруга,
княжна,
брюнетка,
лет под тридцать..." -
"Чья?
Маяковского?
Он не женат".
–
"Женат -
и на императрице".
–
70 "На ком?
Ее же расстреляли..." -
"И он
поверил...
Сделайте милость!
Ее ж Маяковский спас
за трильон!
Она же ж
омолодилась!"
Благоразумный голос:
80 "Да нет,
вы врете -
Маяковский - поэт".
–