Пария

Абнетт Дэн

— Мне надоело это, — произнесла она.

Она сжала пальцы правой руки, словно схватила что-то, а потом сделала взмах в сторону. Пистолет вырвался из пальцев Юдики и улетел на другой конец чердака. Обезоруженный, он бросился к ней — но она скрестила руки перед собой, опустив пальцы к полу, и Юдика взмыл вверх.

Она впечатала его в крышу, сломав его телом одно из стропил; от удара в разные стороны полетели осколки сланцевой плитки, дождем усыпав все вокруг. Потом она отбросила его в сторону. Юдика врезался в одну из поперечных балок и рухнул на пол.

Я понимала, что в ближайшее время он не сможет подняться. Какая-то

часть меня искренне надеялась, что он не получил особенно серьезных повреждений. Под угрозой оказались безопасность Зоны Дня и жизнь юноши, которым я так долго была очарована. Нетрудно догадаться, что я сгорала от жажды мщения и не видела смысла держать себя в руках.

Но другая часть меня говорила, что, возможно, он заслужил эти жестокие удары из-за своей глупости. Мы, «пустые», должны были ограничивать свои возможности, выходя на бой с телекинетиком? О чем думал секретарь? О чем думал Юдика Совл? Почему нам запретили использовать нашу главную силу, способность, развитию которой было посвящено все наше обучение здесь?

Я должна добраться до пистолета, куда бы он ни упал. Я возьму его, отключу мой манжет и заставлю ее сдаться — в противном случае она умрет.

Я добралась до оружия, потянулась к нему — но не смогла поднять его. Что-то пригвоздило к полу мой рукав. Это была длинная серебристая булавка, которую невидимая рука вколотила в половицы, словно костыль в железнодорожную шпалу. Я попала в ловушку и не могла освободить рукав. Оружие — такое близкое, но тем не менее недоступное — поднялось в воздух и полетело прочь от меня, в самый дальний угол чердака.

Вслед за ним взмыла вверх и серебристая булавка, она летела словно управляемая ракета. Теперь ничто не удерживало мой рукав, я откатилась в сторону и развернулась, поднимаясь.

Сестра Тарпа шла ко мне, серебристая булавка выписывала вокруг нее круги, словно ручная птичка. Вторая серебристая булавка, как близнец похожая на первую, вытянулась из плотного узла, в который были собраны ее черные волосы, и начала круговое движение в противоположную сторону. Каждый раз, когда они пролетали близко от меня, я слышала тонкое жужжание.

— Бета, — произнесла она. — Я не планировала делать это. События приняли неудачный оборот. Теперь я должна уйти. Не пытайся помешать мне.

+Она не должна сделать этого+

Псионический приказ заставил меня вздрогнуть. Довольно часто «мысленный» голос представляет собой уродливо искаженный «живой» голос своего владельца.

Этот весьма отдаленно напоминал человеческий.

Я увидела на лице сестры Тарпы выражение внезапной и сильной тревоги.

Что-то появилось на чердаке, собираясь присоединиться к нам. Я не знала, откуда оно появилось — разве что «из чьего-то разума», хотя мысль «из иной, демонической вселенной» тоже промелькнула в моей голове.

Это была мысль, принявшая материальную форму. Я видела пятно, красноватое мерцающее пятно, словно блик воспаленно-красного, как кровавая рана, закатного света, которому кто-то придал очертания, отдаленно напоминающую человеческую фигуру, и дал возможность передвигаться. Мерцающая в холодной темноте чердака фигура устремилась к сестре Тарпе.

Существо шипело. Оно потрескивало и кипело, словно его сотворили из роя злобных неоновых насекомых, или словно оно было перегретым радиоактивным стержнем, который докрасна раскалял воздух вокруг себя.

А потом началась настоящая битва.

ГЛАВА 11

В

которой происходят неописуемо-ужасные вещи

Материализованная мысль, порождение чьего-то мрачного разума, двигалась через холодный сумрак чердака к сестре Тарпе. Сейчас существо походило на тусклое, готовое угаснуть солнце, одиноко висящее в темном небе.

И тут все задрожало. Чердак трясся. Верхние этажи Зоны Дня ходили ходуном. В воздухе крутилась пыль. Деревянные штифты вибрировали в гнездах. Черепичные плитки падали с крыши и вдребезги разбивались о подпрыгивающий пол. Со всех сторон несся треск, скрип и пронзительные стоны ломающегося дерева.

Сгусток свирепого, кроваво-красного света продолжал свое неторопливое и неумолимое движение. Этот красный свет казался обжигающе-горячим, но на чердаке царил пробирающий до костей холод. Зимний ветер внезапно задул изо всех трещин и щелей в стенах.

Я услышала, как эта воплощенная мысль снова заговорила, обращаясь к ней, голос чужого разума заставил вибрировать мой незащищенный мозг.

+Откуда ты? Кто тебя послал?+

Сестра Тарпа отшатнулась от него. На ее лице отразился ужас, которого она не могла скрыть. Она вскинула руки — в красную тень полетели два серебристых телекинетических клинка; но они не причинили никакого ущерба.

+Потерпи. Пэйшенс. Потерпи+

Эти слова, хотя и не произнесенные человеческим голосом, запечатлевались в мозгу, словно вытравленные гравировальной кислотой. Я отступила назад, споткнулась, хотела осмотреться и найти Юдику — но не могла оторвать взгляда от демонического света.

+Он не должен был посылать тебя сюда. Он — глупец и еще пожалеет о своей ошибке. Скажи ему, скажи ему — Граэль Маджент нашел его шпионку и прикончил ее+

Светящаяся алая тень нанесла удар.

Мощь этой яростной телекинетической атаки взорвала крышу старого здания изнутри — так, что сланцевые плитки взвились в воздух, веером разлетаясь от центра удара, — а потом по коньку крыши пролегла трещина, и обе половины крыши оторвались от стропил. Эта мощная волна подбросила в воздух тысячи сланцевых плиток и завертела их, словно подхваченные ветром сухие листья. Секция чердака, где мы находились, внезапно оказалась под открытым небом; черепица сползла с нее, как сброшенная змеиная шкура. Даже стропила вместе с коньком крыши, продольные и поперечные балки не избежали общей участи — они были переломаны, расколоты в щепу, или вспыхнули и сгорели до углей, словно брошенный в костер рыбий скелет.

Когда часть крыши над нами взлетела на воздух, я оказалась беззащитной под натиском пронизывающего ледяного ветра, который пытался проникнуть сюда, когда на чердаке появилась материализованная мысль. Только теперь я полностью осознала, насколько высоко расположена Зона Дня — здание возвышалось на вершине Хайгейтского холма, свысока взирая на мерцающие городские огни. Мы были вознесены под самое небо, и звезды слабо светили где-то внизу.

Вместе с ветром пришел дождь — проливной дождь, которого я даже представить не могла, обрушился на нас. Потоки воды с неба промочили нас до нитки и прибили чердачную пыль. В ту ночь над Королевой Мэб бушевал жуткий шторм, он погасил звезды в небе и устроил настоящий потоп на земле — но битва, которая шла в Зоне Дня, заставила нас забыть об этом.