Парикмахерия
Шрифт:
Юный ум, обиженный на Домну, и, соответственно, "на всех на них" предложил некоторые неординарные развлечения. Что, путём допития очередного жбанчика с бражкой, привело всех присутствующих в сплошной энтузиазм. Мужской гогот резко усилился. А я проснулся. Но не от шума: стук капель и тяжёлые промокшие пологи из дерюги на дверных проёмах, обеспечивают достаточное поглощение звуков человеческого восторга.
Но как можно не проснуться когда к тебе в тёплую постель лезет мокрое, холодное и скулящее.
– - У-у-у. Холод-дно. П-у-усти. Они там дерутся. Л-ломают всё. У-у-у....
Это что, попадизм?!
Я не спал, размышлял. И поэтому - услышал. В монотонный звук дождя по крыши, в приглушённые взрывы мужского хохота из соседнего сарая, в сопение Любавы и почти беззвучное дыхание Сухана рядом, вдруг вплелись странные хлюпающие ритмические звуки. Вот ещё раз. Кто-то ходит по двору. И - остановился. Ночной караул у нас не выставлен. Посчитали, что не один человек или зверь в такую погоду в гости не придёт. Это - если нормальный. А если какой псих с топором? И тогда - всем полный бздынь. Прошлый раз сходное ощущение было, когда к нам на двор "птицы" лезли. Что, опять - "летят перелётные птицы"? Следующая стая? А темно-то как. Ничего не видно.
Как-то в попаданских, да и в других средневековых историях, не слышится ощущения человеческой беспомощности, возникающей в полной темноте. А ведь половину человеческой жизни солнце не светит. Большую часть жизни каждый человек, кроме последних одного-двух столетий, проводит в состоянии слепого. Непрерывно вслушивающегося, неуверенно ощупывающего, напряжено вглядывающегося. В темноту. В старых книгах об этом не пишут, потому что это было естественно. А в новых - потому что новые авторы не представляют себе этого. "Не зги не видно". Постоянно. Доля информации, которую человеческий мозг получает через глаза, последние века растёт. В начале третьего тысячелетия говорят о 90-95%. А здесь...
– темно.
Мы освещаем наши жилища, города, дороги. Мы обрушиваем море света на целые страны и регионы. До такой степени, что это становится экологической проблемой. Где-то в Израиле попалась на глаза дипломная работа на тему: "Освещение мегаполисов как причина разрушения природной среды". Зверьё разбегается или дохнет. От света. А вы как думали? И гестапо, и НКВД использовали непрерывное освещение, как одну их форм подавление воли заключённых. Проще - пытка светом. И мы, человеки двадцать первого века, к этим пытошным условиям приспосабливаемся.
А у меня здесь другая пытка - пытка темнотой. Неопределённостью. Ожидаемой, но непонятной и невидимой опасностью. "Там что-то есть" - типовая фраза в американских фильмах ужасов. А у меня тут -
Если не помогает телескоп - поможет сонар. Толкнул Сухана, ткнул пальцем в сторону двери.
– - Тихо. Слушай. Что там?
Пауза. Мы молчим, и там затихло. Только у Сухана в темноте белки глаз - туда-сюда. Почему человек двигает глазами, когда прислушивается? Не знаю. Пошло. Вроде, в нашу сторону. А у нас на двери просто полог из дерюги. Сейчас он отдёргивается и оттуда какая-нибудь... насекомовидная морда с вот такими жвалами...
– - Один. Маленький. Устал. Рядом.
А и фиг с ними! Я подхватил свой дрючок, подскочил к проёму, откинул полог и ткнул палкой в темноту. Попал. В шаге - что-то... остроугольное. Домиком. Блестит. И говорит:
– - Сталсый глидень сказал...
Мда... Хорошо, что я не знаю, куда шашечку свою сунул. А то был бы ещё покойник. Так это же Долбонлав!
– - Давай сюда! Сухан, свет.
Развернул мальчонку из всех его одёжек, дал сухое, лучина затрещала. Сыро тут у нас - не горит, а тлеет. Мальчишка уставился мне за спину. Ну что там такое?! А, Любава спросонок подскочила - торчит из одеял на моей постели и глазами хлопает. Стриженная. Голая. В постели господина....
Так, это - после. Пришлось взять мальчишку за нос и развернуть к себе глазами. А соплей-то...
– - Ты чего прибежал?
– - Плибезал. Эта... ну... А! Вот. Сталсый глидень сказал: скажи - лазбойники пауков лезут.
Как быстро восстанавливаются навыки распознавания речи! Я про Долбонлава и думать забыл, а вот услышал и сразу понял. Почти всё.
– - Кто куда "лезут"?
– - Не, не лезут, а "лезут". Ну, убивают.
Ну вот. Я думал завтра отсыпной устроить. Дождь идёт - всё равно работать нельзя. Тут по месту такая туча мелочей - надо бы доделать. Мда, Ванюша, как бы ты в норку не прятался, в ямку не закапывался, крышами не укрывался, а этот мир тебя будет постоянно... подъелдыкивать и уелбантуривать.
– - Пошли-ка к огню, на поварню. И, Сухан, разбуди-ка Ивашку с Чарджи.
Единственная дощатая дверь - на поварне. Чуть не вынес по злобе. Стучу, а Домна не открывает. Пока уже в голос в семь этажей не начал обкладывать. Замотали снова ребёнка в сухое, кружку горячего узвара - в руку, вторую - мне. Тут и Ивашко с остальными подошли. Интересно слушать, как профессионал вопросы задаёт.
– - Разбойники? Сколько? Чем пришли? Сколько лодей? Какое оружие? А брони есть? Старшой каков? Что пьют? Что едят? Сколько баб и девок к себе затащили? А сапоги целые или каши просят? А ножи - на поясах или в голенища заткнуты?
Откуда эта "самонаводящаяся боеголовка" может ответы знать?
– - Эта... ну... как малёк от пауков плибёг, так сталсый глидень и позвал. А он зе это зе з самое спрашивал.
– - Слышь, Ивашко, а зачем тебе это? Про сапоги, к примеру.
– - "Волка ноги кормят" - слышал? И татя - тако же. Лесного ли, придорожного. Ты где видал, чтобы вотажок разбойный весь в гожих сапогах был?
Ну ты спросил! Да я нигде ни одной разбойничьей шайки в реале не видел! Из фильмов... Первое, что картинкой всплывает по теме - шайка юной атаманши в "Снежной королеве". Да, там у них с обувкой...