Пари

Хокинс Дж. Д.

– Может, стоит снять эти ковры со стен?
– говорю я, указывая на хипповые атрибуты.

– Нет, - вдруг заговорила молчаливая Хейли, - оставь их. Они делают звук мягче. Увидев мой удивленный взгляд, она добавила:

– Помогает акустике.

Я смотрю на Джоша, он смотрит на меня с выражением типа: “девочка знает, о чем говорит”. Потом садится за пульт, и они оба начинают готовиться.

Джош все делал ловко и организованно, ему понадобилось всего несколько минут, чтобы подсоединить нужные кабели. Пока он готовился, Хейли сидела на стуле в

кабинке звукозаписи перед микрофоном, с гитарой из красного дерева на коленях и с большими наушниками на голове. Джош присоединился ко мне по ту сторону стеклянной перегородки.

– Хейли, - сказал Джош, нажав на кнопку, - ты хорошо меня слышишь?

Хейли поднимает большие пальцы вверх.

– Скажи что-нибудь, Хейли, чтобы я смог настроить звук.

– Хм…привет. Эээ…

Не нужны никакие усилители, чтобы заметить дрожь в ее голосе. Джош кивает, затем снова нажимает на кнопку. Он многое здесь повидал, и я надеюсь, что его непринужденное поведение поможет расслабить Хейли, потому что сейчас она едва ли может сказать хоть слово, не говоря уже о целой песне.

– Замечательно. Теперь наиграй несколько аккордов.

Хейли нервно наиграла, ее шея и плечи напряжены. Затем она останавливается, чтобы настроить гитару, все это время она выглядит расстроенной. Даже сквозь стекло я чувствую беспокойство, исходящее от нее.

– Ок, все круто, - говорит Джош.
– Как будешь готова - начинай. Запись пошла.

Я пристально наблюдаю за Хейли: она так глубоко дышит, что даже видно как поднимаются и опускаются ее плечи. Она осторожно сжимает гитару, выпрямляет спину и начинает играть.

Но буквально на второй ноте она запинается.

– Подождите. Извините, - выдавливает Хейли, опустив плечи.
– Можно еще раз?

На этот раз я нажимаю кнопку для переговоров.

– Все хорошо, Хейли. Мошешь начинать заново столько раз, сколько тебе понадобится. Не торопись. Соберись.

Она делает еще несколько неудачных попыток, пытается успокоить дыхание, в конце концов, у нее это почти получается, и она начинает петь.

Хейли пропевает первые несколько слов. Затем снова замирает и смотрит на нас виноватым взглядом:

– Извините. Я начну заново, - говорит она.

– Она первый раз в студии?
– спрашивает меня Джош, наблюдая за ней.

– Второй, - говорю я, когда она опять прерывает очередную попытку.
– В первый раз она просто сбежала.

На одиннадцатой попытке Хейли удается дойди почти до середины, но она вновь делает ошибку и сразу прекращает, опустив свою голову.

– Все хорошо, Хейли, - говорит Джош.
– Иди сюда.

– Мне действительно очень жаль, - говорит Хейли, входя к нам.
– Я не пойму почему…

– Все в порядке, - говорю я, пытаясь улыбнуться, чтобы добавить ей уверенности.
– У нас полно времени.

Джош встает.

– Пятнадцатиминутный перерыв, ок? Попробуем привести мысли в порядок, - он вытаскивает косяк из кармана рубашки.
– Пойду немного расслаблюсь. Хейли?

Хейли кивает кудрями.

– Нет, спасибо. Я пас.

Джош

кивает на меня - но я всегда был чист - и он уходит в одиночестве. Я вращаюсь на кресле и смотрю на Хейли. Она идет к дивану и падает на него как на спасательную шлюпку.

– Господи. Я не могу поверить, что это происходит, - говорит она, растирая колени.
– Мой единственный шанс…

– Эй, - поддерживаю я ее, встаю с кресла и сажусь рядом с ней.
– Попробуй расслабиться.

– Я пытаюсь. Но не получается. И от этого я еще больше нервничаю.

– Ты вся дрожишь, - говорю я, накрывая ее руку, барабанящую по коленке, своей ладонью.

– Ты еще не знаешь, что творится в моем желудке, - отвечает она, продолжая барабанить другой рукой.
– Мне нужно выпить. Или хотя бы понюхать, что Джош курит. Или…

Она поворачивается ко мне, и начинает рассматривать меня, будто во мне противоядие от ее нервов. Может быть так и есть. Никто не знает лучше меня, как секс исцеляет нервы. Она встряхивает головой и смотрит в пол, боясь посмотреть мне в глаза.

Я беру ее за подбородок и поворачиваю к себе.

– Ты слишком много думаешь. Не думай.

Ее щечки запылали, и она снова поспешила опустить глаза. Я откидываю ее волосы и, лаская пальцем шею, начинаю медленно приближаться к ней. Ее дрожащие губы ответили на мой поцелуй, мягко прижимаясь ко мне. Наше дыхание становится единым, когда мы начинаем ласкать друг друга губами. Я проникаю языком в ее полуоткрытый ротик и начинаю с жадностью целовать, желая вытряхнуть из нее все мысли. Она прижимает свою ладонь к моей груди, проводя по моим напряженным мышцам, затем слегка отталкивает меня:

– Брандо… - шепчет она припухшими влажными губками, не открывая глаз.
– Я поняла, что мне нужно…

– Скажи мне, - прошу я ее.

– Мне нужен … - она открывает глаза, и я уже знаю, что она скажет.
– Ты.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не наброситься на нее. Каждый мускул моего тела хочет сорвать с нее одежду. Я хочу увидеть выражение ее глаз, чтобы знать, что и она хочет этого - и даже больше, чем я. Часы, проведенные у сладких бутонов ее губ, у ее груди, скрытой одеждой, у ее стройных бедер, часы, нагнетающие мою похоть и преследующие одну только цель, вырастили во мне огромное и дикое желание. И теперь, когда клетка распахнута, я теряю весь запас той силы, которая всегда сдерживала меня. Но я не должен торопиться - это ведь для нее.

– Я знаю, как сделать, чтобы ты запела, Хейли, - рычу я, тяжело дыша. Моя рука скользит по бедрам, медленно подбираясь к местечку между ее ног.
– Я могу заставить тебя петь лучше, чем ты когда-либо пела.

За считанные секунды я расстегиваю ее джинсы. Своими теплыми сильными пальцами я начинаю дразнить ее через трусики. Она запрокидывает голову, закрыв глаза, начиная задыхаться от моих прикосновений.

– Постой!
– вдруг выкрикивает она, схватив меня за запястье.
– Я не понимаю, что происходит между нами, Брандо. Это ради меня? Или это ради музыки?