Пари
Шрифт:
Марат выдает первую порцию матерных речевых оборотов, но мне настолько все равно, что я просто зеваю и кладу трубку. Секунду подумав, блокирую его номер. Вообще не понимаю, о чем нам еще разговаривать.
Если бы у меня были хоть какие-то деньги, я бы могла попытаться отсудить у него часть имущества. Но я несколько лет крутилась в этой каше, жила эту змеиную жизнь, где бывшие муж и жена могут годами вести судебные тяжбы за «запаску» от «Лексуса», чтобы в итоге решить снова сойтись. Марат готовился к тому, чтобы в один прекрасный день выпинать меня за порог, голой и босой (почти
Хотя, кажется, все мои моральные силы кончились еще вчера, и их остатки я крайне неэкономно расплескала на ссору с Егором. Боженька, если в следующий раз я захочу сделать импульсивную дичь назло мужику, пожалуйста, щелкни меня по лбу. По-другому до меня тяженько доходит.
Глава сороковая: Вика
— Это вам, — змеиным голосом сообщает моя «очаровательная» секретарша, когда я прихожу на работу в понедельник. Окидывает меня нарочито оценивающим взглядом, ради чего как бы невзначай даже отрывает свой ленивый зад от стула и привстает, чтобы разглядеть мой сегодняшний «лук».
Почему, Вселенная, тебе было мало ДВАЖДЫ послать мне навстречу придурков на дорогих тачках, с ног до головы окативших меня из лужи, и ты решила «добить» дышащую на ладан нервную систему Виктории Яновской ментальным сражение с этой Медузой Горгоной? Может, ради разнообразия переключишься уже на кого-то другого? Или в мире все настолько осознались, что образовался дефицит грешников?
После фиаско всей прошлой недели и ужасных выходных, которые я потратила на безуспешные попытки дозвониться до фабрики и десятки часов накручивания своих нервов на колючую проволоку, последнее, чего мне хочется — начинать рабочий день с выяснения отношений с собственной секретаршей. Или — еще лучше! — объяснения перед Его Величеством Лексом причины своего опоздания. Если, конечно, Его Величество соизволило прийти в офис и снизойдет до нравоучительных подзатыльников собственной рукой, а не перепоручит эту грязную работу кому-то из сотрудников.
— Виктория Николаевна, там документы, которые требуют немедленного рассмотрения! — противным голосом пищит секретарша, когда понимает, что я иду иду в кабинет. — От собственника!
И убедившись, что привлекла мое внимание, барским взглядом указывает на лежащие на краешке стола распечатанные бумажки, а потом как бы невзначай поглядывает на настенные часы у меня за спиной. Так и вижу, как в ее тоннельном сознании существует прямая связь между мои семнадцатиминутным опозданием и ее возможной премией имени Павлика Морозова.
— Прямо немедленного? — иронизирую изо всех сил. — А что случится, если я сначала выпью кофе? Солнце обидится и решит больше не подсвечивать наши экологические генераторы, «Гринтек» обанкротится и вы останетесь без денег на любимую кровяную колбасу и бублики?
Валентина Григорьевна замолкает, но ее лицо вытягивается почти в прямую вертикальную линию. Даже
Захожу в кабинет, но дверь не закрываю — поняла, что здесь это считается еще большим преступлением, чем опоздание на семнадцать минут. Все должны видеть, что в своем кабинете в рабочее время ты не сидишь в телефоне и не плюешь в потолок, а в поте лица трудишься на благо очередного миллиона для Всемогущего Собственника.
Поэтому, когда моя «очаровательная» секретарша, схватив бумаги утиной походкой идет до двери, я догадываюсь куда и зачем направился ее безразмерный зад. Вперед, пусть бежит жаловаться Большому Боссу, хуже этот день уже все равно не станет.
Хоть я решила больше не наряжаться на работу и вместо этого на полчаса больше поспать, сегодня я все-таки одела стильный брючный темно-серый костюм от итальянского бренда и даже почти профессионально за пять минут уложила волосы. Вышла из дома, почти дошла до станции метро… и там меня окатил из лужи какой-то умалишенный. Я несколько минут стояла и смотрела, как грязь стекает по прекрасной итальянской шерсти, оставляя безобразные следы и пятна. По шерсти, которая стоит больше, чем вся долбаная тачка того придурка!
Пришлось возвращаться, переодеваться в первое, что попало под руку — джинсы и свитер, и со всех ног нестись на работу. И когда вышла из метро, и до офиса оставалось всего сто метров — на моем пути встретился второй адский гонщик. И на этот раз грязь залила меня с ног до головы. Буквально. Включая волосы и лицо.
За что мне все это?!
Может, как любит оговорить моя подруга Аня — это сглаз и порча? Я, конечно, не верю во все эти магические войны, но после того, что происходит в последние дни, готова бежать к любой бабке и выкачиваться на яйцах, лишь бы весь этот кошмар прекратился.
Когда через пару минут Валентина Григорьевна возвращается, я демонстративной выглядываю из-за стола и улыбаюсь ей самой едкой улыбкой из своего арсенала. Машу рукой, интересуясь, почему она без расстрельной группы и без смертного приговора. В ответ она смотрит на меня такими змеиными глазами, что у меня пропадают всякие сомнения в природе ее инопланетянского происхождения. Но когда у меня буквально сразу звонит телефон, а на экране высвечивается имя Лекса, я чувствую, что радовалась преждевременно.
— Если вас, Виктория Николаевна, не будет в моем кабинете через шестьдесят секунд, я уволю вас за тридцать.
И кладет трубку, не дав мне даже пискнуть в ответ.
— Человек-секундомер, — зло шиплю себе под нос и иду на «зов», даже не заморачиваясь на тему своего внешнего вида.
Гори оно все синим пламенем.
Да здесь половина офиса в своих лучших шмотках выглядит хуже, чем я в наряде «Фиаско». Мой план по соблазнению Лекса все еще в силе, но сегодня абсолютно не тот день, когда я готова изображать горячую штучку. Даже во благо собственной сытой жизни.