Пари
Шрифт:
— Ладно, хорошо! — Он поднимает руки, как будто окончательно капитулируя. — У Вики огромные проблемы с деньгами. Она живет в какой-то нищенской конуре, где я бы даже собаку свою не поселил. Потому что бывший муж отобрал у нее буквально все — счета, квартиру, машину. Короче, она вообще теперь нищенка.
Злорадство в его голосе, когда он все это говорит, мне совсем даже не мерещиться.
— И ты, конечно, великодушно предложил свою помощь?
— Я похож на человека, который любит заниматься благотворительностью?
— Ты похож на чувака, который вообще не отдупляет,
— Да она сама ко мне прилипла! — снова кудахчет Егор, окончательно убеждая меня в том, что в нем нет ни капли мужественности. — Начала названивать, просить встретиться. Плакалась, что ей даже на жизнь не хватает, клялась, что до чих пор меня любит. Блядь, да что я тебе рассказываю, как будто ты не знаешь, как обычно бабы разводят мужиков на деньги.
— Знаю, — говорю коротко, но про себя добавляю, что так ведет себя совершенно определенный сорт женщин, к которым Виктория никогда не относилась.
«Ага, так же ты думал о ней, когда дарил акции вместо обручального кольца», — напоминает едкий внутренний голос, и мне вообще нечего ему возразить.
— То есть она теперь у тебя на содержании? — задаю самый последний вопрос, от которого сводит челюсть. Нарочно откладывал его до последнего. Почему? Зачем? Я же и так все про нее знаю, и если этот хер с горы скажет «да» — ничего принципиально не изменится.
— Она взяла мои деньги, если тебя это интересует. Ну а я не стал сопротивляться, когда Викуля захотела «отблагодарить». Сам понимаешь — мужские слабо…
Я не даю ему закончить — протягиваю руку, хватаю за грудки одной рукой, а кулаком другой просто тараню его нос. До приятного хруста, который словно живительный бальзам льется на мое изнасилованное им терпение. И тут же, пока баран словил болевой шок и даже не орет, и не сопротивляется, бью еще раз — теперь уже под челюсть, от чего его башка заваливается назад, словно у соломенной куклы.
— Бля-я-я-я-я-я — стонет Егор. — Су-у-у-у-ука…
Отпускаю его и позволяю себе еще минуту наслаждения тем, как он рассеянно машет руками около лица, пытаясь понять, куда делся его нос. Эту задачку ему без опытного лицевого хирурга ни хрена не решить. И что-то мне подсказывает, что в ближайшее время он точно не побежит к Вике выставлять счета за свои финансовые услуги.
Но когда выхожу из клуба — первым делом набираю водителя. Из больницы он отвозил Викторию домой. Максим отвечает мгновенное, как и любой исполнительный работник.
— Ты помнишь, куда отвозил Викторию?
— Да, Алексей Эдуардович. На Вокзальную, двадцать, корпус три.
Блядь.
Есть две вещи, которые я знаю о Вике. Вещь первая — она всегда была себе на уме, даже когда мы были вместе и я думал, что отхватил настоящее сокровище в женском обличии.
А вторая — она никогда не стала бы по доброй воле жить в жопе мира.
Глава сорок вторая: Вика
Прага — это очень и очень ответственно!
Я стою перед гардеробом, разглядывая весь свой не маленький арсенал одежды, прикидывая, что нужно взять с собой. Что вообще
Достаю сразу несколько шелковых платьев, прикладываю их к себе и долго рассматриваю свое отражение. Хорошо и в красном с открытыми плечами, и в светло-голубом, с верхом-утяжкой, который выгодно подчеркивает природную форму моей груди. Но для формального мероприятия, все же, ни одно не подходит. Да и что это будет за соблазнение строптивого, если в каждом наряде на мне словно висит огромная неоновая табличка с надписью: «Съешь меня!» То, что Лекс меня хочет, я и так знаю. Но, к сожалению, мужское желание затащить женщину в койку не имеет никакого отношения к серьезности других его намерений. А наше с ним прошлое и один мой нехороший поступок сильно усложняют именно эту часть моего плана.
— Ну ладно, — кривляюсь своему кислому отражению, — несколько нехороших поступков.
С тяжелым вздохом и скрепя сердце прячу платья обратно в шкаф. Подумав, останавливаю выбор на темно-сером узком платье самого что ни на есть пуританского силуэта, но приспущенные плечи делают его не таким скучным и если обыграть это соответствующими аксессуарами, то я буду выглядеть как какая-нибудь герцогиня, и пусть Лекс только попробует протянуть ко мне свои грязные лапы.
— Разве что в одной из этих лап будет маленькая коробочка с кольцом, — продолжаю разговаривать сама с собой, и воображая эту сцену, пару раз протягиваю вперед руку с растопыренными пальцами, воображая, как на одном из них огромный бриллиант. Лучше от «Тиффани».
К платью добавляю пару классических бежевых «лодочек» на среднем каблуке.
Спустя тридцать минут тяжелых мук выбора, у меня собран более-менее пристойный гардероб на все случаи жизни. И я все-таки кладу поверх этой внушительной кучи то светло-голубое платье. В конце этой поездки Лекс должен будет пригласить меня в ресторан, чтобы сделать предложение, а я не хочу в этот момент быть в сером платье монашенки, даже если на нем красуется бирка известного английского бренда.
Остается только одна проблема — Эстетка.
Как бы там ни было, если Лекс встречается с ней больше года, всюду возит и всем показывает — значит, это точно не проходной вариант «просто убить время». Я знала всех постоянных любовниц Марата, но ни одна из них не задерживалась с ним надолго — они сразу ему надоедали, в отличии от Кристины, которая каким-то образом умудрялась быть везде и всегда, и мастерски обустраивала проводы его очередному мимолетному увлечению. Можно даже сказать, что в наших отношениях именно Кристина несла на себе тяжкое беря ревнивой жены. Но даже ее Марат не рисковал выставлять в люди как свое достижение. И те несколько раз, когда в новостях мелькали сплетни на тему их отношений, это всегда было по вине Кристины. Ну, точнее, именно с ее подачи — она, почему-то, была уверена, что скандал заставит меня громко хлопнуть дверью.