Пари

Субботина Айя

Бросаю взгляд на часы — половина восьмого. Я доеду до нее через полчаса.

— Буду в восемь, не поздно?

— Без проблем. — Я даже кажется слышу, как она пожимает плечами. — Но если тебя не будет в восемь ноль одну, я выключаю дверной звонок и телефон.

Мы так же сухо прощаемся, но прежде чем рвануть с места, нужно разобраться со щенком. Согласен, скорее всего я перегнул палку с усыплением, но что еще я должен был подумать, если еще утром в аэропорту пес был совершенно полностью здоров?!

Выделяю

себе на все про все ровно пять минут, захожу внутрь и сразу иду к стойке регистрации. По пути ищу взглядом Вику, но она так глубоко забилась в зоне ожидания, что даже не видно. Впрочем, сразу замечаю на одном из диванов толстый зад Орео. Он, кажется, спит. Даже на мгновение замедляюсь, чтобы убедиться, что со щенком все в порядке. Ладно, чего гадать, если можно спросить?

— Добрый вечер, — здороваюсь с уже знакомой мне девушкой, которая показывала мне Вику.

Она вежливо улыбается и снова указывает туда. где прячется Вика.

— Я хотел узнать, зачем деньги, — говорю в лоб. Не вижу смысла корчить «все норм» перед первыми встречными. — Она хотела избавиться от щенка?

— Кто? — вытаращивает глаза моя собеседница.

— Виктория.

— Ваша невеста? — уточняет она. — Госпожа… гм-м-м… — она коси взгляд в монитор, — Лисицына, сказала, что…

Я резким жестом обрываю ее на полуслове. Значит, Вика настолько уверовала в собственную победу и что я у нее в кармане, что уже направо и налево трубит о наших отношениях. Или…

Я крепко сжимаю кулаки, благо, на мне толстовка с глубокими карманами и это можно сделать, не пугая окружающих.

Она нашла кольцо.

Это же, блядь, очевидно!

С чего бы вдруг с пустого места вдруг величать меня «женихом»! Я бы еще поверил, будь Виктория действительно круглой дурой, но теперь я точно знаю, что она такое на самом деле. Видимо, пока я выходил из номера, Вика перешерстила все мои вещи — искала, что еще можно слить своему подельнику. И нашла кольцо, которое я, как полный круглый кретин, купил для нее, поддавшись импульсу.

Блядь!

Чтобы не пугать людей своим звериным оскалом, крепко сжимаю челюсти, медленно, с шипением, как закипающий чайник, выпускаю выдыхаю через нос и снова обращаюсь к девушке за стойкой.

— Так что моя… невеста… — произнести это чрезвычайно трудно, — хотела сделать с бедной собакой?

— С собакой? Ничего.

— В смысле? Какого черта она тогда здесь делает?!

— Она привезла… кота, — заикаясь и отступая на шаг, объясняет девушка.

— Кота? Какого кота?

— Судя по его виду и состоянию — бездомного. Почему бы вам самому ее не спросить?

— Потому что я хочу спросить вас.

И так, Вика где-то откопала бездомное животное, притащила его в больницу, а меня вызвала оплачивать ее очередную прихоть. Хотя, чему я удивляюсь? Раньше ей ничего не стоило позвонить

и вынудить меня примчаться покупать ей очередную сумку или туфли, хотя я давал ей достаточно денег. Стратегия изменилась, но привычки остались те же.

Но бедное животное в любом случае не должно страдать.

— Сколько?

Она озвучивает сумму — не пятизначную, как озвучила Вика. Но причину я узнаю ровно через минуту, когда оплачиваю счет и собираюсь прятать карту.

— Это только на сегодня и завтра, — торопливо объясняет девушка. — Животному будет нужна операция, а потом — восстановление.

— И все это время оно будет здесь?

— Да. Вы можете поговорить с доктором, — показывает в сторону большой белой двери, — Олег Иванович скоро освободится.

— Моя… гм-м-м… невеста, уверен, держит руку на пульсе. Вот, — протягиваю наличные, которые Вика так горделиво отказалась брать, — надеюсь, этого хватит на все расходы.

— Здесь намного больше, — заикаясь, пересчитывает купюры. — Я могу набрать вас и…

— Девушка… — присматриваюсь к ней в поисках бейджика с именем, но его нет. — Девушка, вы же тут явно еще и на благотворителей основе лечите братьев наших меньших? Вот, тогда все оставшееся считайте моим взносом в ваше доброе дело.

И пока она придумывает очередную отговорку, откланиваюсь, на прощанье бросив взгляд на спокойно сопящего щенка. Сегодня Вика решила не избавляться от моего подарка, но она точно это сделает, как только я окончательно обрежу ей кислород.

С меня, блядь, хватит.

К Кате я приезжаю без семи минут восемь. Выхожу из машины, задираю голову, разглядывая среди десятков светящихся окон — ее, и практически уверен, что за секунду до того, как нахожу его, она точно так же высматривает оттуда меня.

Лифт игнорирую, топаю пешком, давая себе последние секунды на подготовку. И пока топаю по бесконечным ступеням, вдруг отдупляю, что еще ни разу сам ни с кем не рвал. Имею ввиду не девиц для постельных отношений, которых вполне устраивал мой слив, если к нему прилагалась какая-то ювелирная херня в качестве компенсации. Но на самом деле за всю мою долбаную жизнь, Катя — это мои вторые по счету затяжные отношения, с претензией на серьезность. Первой была Вика, но она сама от меня избавилась.

Я планирую задержаться около ее квартиры, состроить грамотную стратегию разговора, подумать о словах, которые ни в коем случае нельзя говорить, но на последнем лестничном пролете замечаю, что Катина дверь уже приоткрыта. А около нее стоит небольшая картонная коробка.

Останавливаюсь. Топчусь на пороге, не понимая, что теперь делать. Входить? Или…?

— Я собрала твои вещи. — Катя решает мою дилемму, появляясь с обратной стороны двери, в своем любимом домашнем костюме и с чашкой в форме тыквы в руках.