Пари
Шрифт:
— Еще как нарушаешь, — он легким движением усадил ее к себе на колени, — но мы никому не скажем.
— Эй, это уже — сексуальные домогательства.
— Подай на меня в суд… — пробормотал он, потянувшись к ней.
— Хорошенькое начало! — Дарья уклонилась от поцелуя, опасаясь испортить макияж.
— Зато все на «Сигме» сразу запомнят, кто такая Дарья Неясова.
— Ой ли? Из-за тяжбы со студентом? Какая у тебя должность?
Данил поморщился, словно досадуя на себя за что-то.
— Начальник аналитического отдела.
Дарья
— Ого. Даже универ еще не закончил, а уже — аналитик..
— Да ну…
У Даши создалось впечатление, что Даня смутился. Она сменила тему:
— Ты помнишь, что на выходных мы на даче у Савы?
— Забудешь тут, как же!..
— Если не хочешь, не поедем.
— Нет уж! Я хочу отдохнуть. С шашлыками!
Глава 25
— Что это значит, мама: «Тайное становится явным»? — А это значит, что если кто поступает нечестно, все равно про него это узнают, и будет ему стыдно…
Отдых на даче Лидкиного ухажера, можно сказать, удался. И с погодой подвезло — в городе июньское солнце разогревало асфальт, и домик, утопающий в зелени, оказался райским уголком. Во дворе имелся даже небольшой бассейн, но ребята предпочли все же купаться в реке: Руслан и Данька с таким удовольствием ныряли с мостика то «солдатиком», то «бомбочкой», что заразили своей бесшабашностью Саву — он вознамерился тоже «показать класс». Но, то ли Савелий давно не упражнялся, то ли пиво с шашлыкам сыграли свою роль, но переворот ему не удался. Он смешно плюхнулся на бок, подняв при этом тучу брызг. И ничуть не обиделся на смех. Вообще, Сава оказался на диво добродушным человеком, похоже, Лида не преувеличила насчет покладистого характера своего любимого.
Хотя, был момент, заставивший Дарью насторожиться, (по правде, нисколько не связанный с нравом или поведением хозяина дачи, а, скорее, с ее личными переживаниями). Когда ребята вылезали на мостик, Даша поймала взгляд, которым Сава провожал татуировку Данила — тот самый рисунок, происхождением которого она интересовалась. И ей не понравился этот взгляд — внимательный, с легким прищуром. Ей даже показалось, что после этого Сава посматривает на Даню словно бы оценивающе. Но вскоре лицо его приняло прежнее я-решил-подремать-среди-дня выражение, и Дашины тревоги улеглись.
— Дашута, ты как? — как бы между прочим поинтересовалась Инна, вытягивая на лежаке длинные ноги.
— А никак… — Даша с полузакрытыми глазами нащупала зажигалку и прикурила.
— Но вы все еще вместе.
Даша чуть заметно поджала плечами.
— К тому же вы рядом работаете, это должно сблизить.
— Ты прям как Матроскин: «Совместный труд, для моей пользы — он объединяет!».
Девочки засмеялись.
— И все же?
— Не знаю… ничего не знаю. И не понимаю. Порою мне
— Зато он так и не понял, почему вы расстались, — прокомментировала Инна. — Тимур был и остается эгоистом, а Данил…
— А Данил тоже не особо считается с моими чувствами, только это выражается в другом.
— В чем?
— Ну вот… возьмем для примера Русика. Да, у него есть свои причуды, но он готов ими поступиться. Или Сава — тут вообще все понятно…
— Это что это тебе понятно? — возмутилась Лида.
— Что он будет лучшим в мире мужем. — Даша примирительно подняла ладонь. — Если вы, конечно, поженитесь.
— Ой, да? Вот здорово!
— Ли-ида! — одернула ее Инна, — сейчас речь не о тебе. И повернулась к Дарье. — А что Вадим?
— Звонит. Разговоры разговаривает.
— А Данил знает б этих… разговорах?
— Нет, конечно! Он бесится из-за одного упоминания о нем.
— О! — Инна назидательно подняла палец. — Ревнует.
— Не факт. Хочет, чтоб «по-честному». А сам…
— Что — сам?..
Даша задумалась. Потом окликнула Лиду, которая к этому времени уже закрыла глаза, собираясь подремать.
— А? Что? — Лида захлопала глазами.
— Лидусь, сделай одолжение. Спроси как-нибудь у Савы про Данькину татуировку.
— Ты че? Приревнует еще.
— Скажи, что мне надо.
— Он скажет: «пусть сама и спросит…» Ты ж знаешь, мужская солидарность…
— Лид! А ты скажи, что тебе тоже интересно. Ну, ты же умеешь! Ну Лии-ид…
— Ладно, попробую…
— Мне кажется, или причина для беспокойства все же не только в его «закрытости»? — Инка со своей проницательностью иногда раздражала.
— Не сейчас, ладно?..
Не могла она рассказать им про «бывшую». Это было… слишком.
Ближе к ночи Руслан с Савелием начали партию шахмат, и вот тут-то Сава открылся с неожиданной стороны. Разрядника Руслана он разделал, что называется, «по орех». Причем, сам он утверждал, что — любитель. Руслан, до этого не встречавший достойных соперников, горячился и требовал каждый раз сыграть еще партию, но с неизменным результатом. В конце концов, объединив усилия с Данькой, они свели партию в ничью, и с чувством выполненного долга разошлись на ночевку.
Оставшись наедине, Даша не выдержала:
— Почему ты отмалчиваешься? Что-то не так с этой татуировкой?
— Даш, тебе не надоело?
— А тебе? Ну же, Данька, ты же так любишь честность.
Было заметно, что ему неприятно.
— Это все — твои фантазии.
— Ладно-о… я сама узнаю.
— Да ты никак мне угрожаешь?
— Ну ты же не хочешь сам рассказать…
Он приподнялся на локте:
— Ты мне угрожаешь?..
— А хоть бы и так!
— Ну, держись! — и он начал щекотать ее.