Пари

Хребтович Галина

Помогая раздеться возле вешалки, Данил шепнул ей на ухо:

— Наш разговор не закончен…

— Наш?! — Даша насмешливо фыркнула и устремилась к ступенькам.

Он проводил ее улыбкой, потирая кончики пальцев — в них все еще жило воспоминание о шелковистой коже.

Даша лгала, ожидание наполняло ее изнутри, словно пузырьки воздуха, глаза блестели, и на губах играла улыбка настолько пленительная, что окружающие парни желали познакомиться с нею ближе…

Это были словно «гляделки» — наоборот, она повсюду натыкалась на Даню, словно он выслеживал ее. А если она пыталась взглянуть на него украдкой, он тут же, словно чувствуя,

оборачивался к ней и слегка ухмылялся. И тогда она едва сдерживалась, чтобы не засмеяться в ответ.

Она не знала, чем закончится эта вечеринка, плавно перетекающая в утренник, но, чего греха таить, была рада, что их странное знакомство не только для нее что-то значит. Вот только что? Дарья прокручивала в голове его слова раз за разом: на самом деле он ничего, кроме того, что хочет ее, не сказал. Тоже мне, открыл Америку…

Бурное веселье постепенно стихало, в уголке возле камина уже «расписывали пулю» (игра «преферанс» прим авт.), «отличившиеся» ушли наверх спать, а особо стойкие поставили рядом два дивана и затеяли играть в «крокодила». За окном забрезжил рассвет, но игроки и не думали расходиться, взрывы хохота разбудили и заставили спуститься вниз даже некоторых ребят, спавших на втором этаже.

Она не помнила, когда именно заснула, она всего лишь прикрыла глаза на минутку…

Глава 13

Даша проснулась. Первая мысль: «Боже, где я?», быстро сменилась другой: «Где здесь туалет?» И уж только затем: «Чья это рука?!». Она осторожно выбралась из-под нее, оглянулась — это был Вадим. «Ну да, кто бы сомневался…». После сна в одежде Даша чувствовала себя неопрятной. «Как же нас столько на диване-то поместилось?..» Она тихонечко прокралась наверх. Дарья точно помнила, что рядом с душевой был отдельный туалет. К тому же в одной из комнат лежит ее сумочка, которая, наверное, сейчас ей бы очень пригодилась.

Даша воровато заглянула в комнату, опасаясь застать картину, не предназначенную для посторонних глаз, но она напрасно переживала — в комнате наверху, точно так же как и внизу, на диване вповалку спало несколько человек. Оставалось всего-то разыскать сумочку среди груды пакетов… сумок… просто вещей… да это же невозможно! Хотя нет! Вот и она! Она усмехнулась… «Говорят под Новый год, что не пожелается…».

Выйдя из туалета, Даша решила не возвращаться вниз, а хотя бы немного привести себя в норму. Закрывшись в душевой, и, роясь в поисках зубной щетки, она думала про Данила. Все внутри переворачивалось… Он тоже здесь ночевал? Где? О, черт! Со своей, так называемой, подругой-другом? Или… уехал? Ну уж нет, она не почувствует разочарования! А тяжесть в груди… это похмелье.

Даша, наконец, нашла щетку и посмотрела в зеркало над раковиной. О, Боже!!!

Как Даша не пыталась восстановить нормальный вид, но сон в макияже еще никому не проходил даром. Удалось лишь слегка поправить тот ужас, что отразился в зеркале. Надо бы попытаться найти вещи Инны и Лиды, у кого-то из них было косметическое молочко. Увы, обнаружить сумочки подруг, впрочем, как и их хозяек, не представлялось возможным. А «шарить» по дому Даша благоразумно воздерживалась.

Спустившись вниз, девушка поежилась — огонь в камине почти погас, и в воздухе явственно ощущалась утренняя прохлада. Пожалев спящих на диванах, Даша подложила дров и огляделась в поисках шубы, курить хотелось нестерпимо. Безрезультатно потоптавшись минут десять,

она плюнула и вышла в чем была на крыльцо. Остановилась, моргая на утреннее солнце. Оно золотило верхушки деревьев, снег искрился нестерпимым блеском, вызывая восхищение и резь в глазах. А как здесь пахло! Поджечь сейчас сигарету было бы просто кощунством.

Даша полюбовалась несколько минут на открывшийся вид и, окончательно взбодрившись, повернула обратно… Не тут-то было. Дверь почему-то не поддалась. Она беспомощно огляделась. Кажется, ночью она видела ступени, ведущие наверх…

Но если наверх и вели какие-то ступеньки, они были не здесь. Лишь пустые коробки из-под петард да новогодняя мишура на крыльце. Мда… никакой пользы. Что же делать?

Очень уж не хотелось поднимать шум и будить всех.

Дарья, решив в последний раз попытать счастья, рванула на себя ручку двери и нос к носу столкнулась с… Даней. У нее перехватило дыхание. Глаза, Боже, какие у него глаза.

— Вот ты где!

— А?!

— Я ищу ее по всему дому, а она прохлаждается…

— Вообще-то уже напрохлождалась и хочу внутрь. Замерзла я, впусти.

— Я с удовольствием согрею тебя, — он плотоядно ухмыльнулся, продолжал загораживать двери. О, сколько же он выпил?

— Ты дашь мне пройти или нет?! — от возмущения она даже согрелась немного.

Парень посторонился…

…Все произошло слишком быстро. Она протискивалась мимо, когда он перехватил ее рукою, легко развернул, и она тут же уткнулась лицом ему в шею, затем он нашел ее рот… Боже, дай ей силы… Казалось, для этого понадобилось лишь мгновение, его губы, жадные, настойчивые, горячие ладони…

— Ты… с ума сошел? — Она задыхалась.

— Да, из-за тебя. — Он неуклонно пытался увести ее за собой.

— Эй, куда мы идем? — она остановилась.

Тогда он вдруг подхватил ее на руки и понес куда-то в сторону кухни.

— Что ты делаешь?! Отпусти, уронишь еще! — яростно зашипела девушка, но он только крепче прижал ее.

Даша попыталась вырваться, и только после этого он опустил ее на пол.

— Так, все, я ухожу, пора покончить с этим…

— Ты права, давай покончим с этим, — он слишком быстро для выпившего выбросил руку, перегородив ей дорогу. Второй рукой он тоже оперся на стену, захватив ее в капкан, — мы хотим друг друга…

— Только не я!

— Зачем ты лжешь?

— Даня… ты мне тоже очень нравишься, но мы едва знакомы…

— Вообще-то уже полгода.

— С одногруппниками я четыре года знакома, но это же не повод…

— С одногруппниками? — он криво усмехнулся, — а с ними у тебя было так? — он склонился провел губами по шее, отчего ток прошелся даже по кончикам ее пальцев.

«О, черт! Что же ты делаешь?..»

Он стоял немыслимо близко, ловя ее дыхание, пока рука медленно скользила по телу. Все внутри перевернулось, дыхания перестало хватать, что стало заметно по ее вздымающейся груди.

— Ты не можешь…

Уголок его губ чуть заметно дернулся.

— Могу, — губы заскользили над вырезом, между ними словно пролетела крошечная молния.

Девушка прерывисто вздохнула, когда его рот начал путешествие от ее шеи к изгибу плеча, а рука подкралась к груди, обводя пальцами крохотный бугорок на вершинке. Из горла вырвался тихий стон протеста, Данил приподнял голову, пристально глядя в ее глаза, опьяненные возбуждением:

— Послушай, всего один раз. И мы сможем избавиться от этого наваждения…