Паргелион
Шрифт:
— Это почему? — спросил рыжий парень со светлыми глазами.
— А потому, Кес, что у вас появятся совершенно новые задачи. И, помимо их осознания, дополнительные трудности.
— Какие?
Гесса пригубила что-то из стоявшего на столе маленького стаканчика, облизнула губы, словно одобряя вкус.
— Ну, например, — продолжила она, — трудность будет в том, что феномен требует равновесия. Когда есть большой дар, образуется и ущербность. Слабое место, куда вас всегда можно ударить. Нечто, с чем вы не справитесь. Надо постараться компенсировать это в самом себе.
В
Он ожидал саркастических замечаний в свой адрес, потому что магик редко спускала опоздания, но в этот момент на колени женщины прыгнул большой и очень пушистый рыжий кот с серебристым ошейником.
— Вельзевул знает, когда пора заканчивать, — проговорила Гесса, ласково поглаживая кота. — Конец занятия.
Лиза выскочила из комнаты первая и немедленно скрылась за поворотом. Тео нагнал Алиса в широком коридоре.
— Эй, привет!
— А, это ты, — хмыкнул приятель.
— Ну, и где пропадал?
— Да так, знаешь… были дела.
— Какие дела?
— Всякие. — Ласточка ускорил шаг.
— И что, ничего не скажешь?
— Нет.
— И куда вы с Лизой ездили вчера вечером, тоже не скажешь?
— Угу.
— Ясно.
Тео старался поспеть за Алисом.
— Тогда ты мудак.
— Кто?
— Сволочь.
— А… да, так и есть.
— Ты сегодня что, обедать не пойдёшь?
— Не-а. Есть кое-какие запасы. В комнате пожру.
Ласточка ускорился, оставив друга далеко позади, и скрылся в боковом коридоре. Тео, немного подумав, направился в Рай.
Откуда точно происходило данное слово и кто впервые назвал так бывший кафетерий научного центра, а ныне кухню и большую столовую, было неизвестно. Но это место нежно любили все без исключения жители Кайро, и все встречи, расставания, обсуждения, размолвки и воссоединения обычно происходили здесь, запиваемые пуншами всех видов и разгоняющими кровь настойками. В этом краю изобилия заправлял Эси, обладавший неограниченной властью. Именно он решал, что жители будут есть и пить на завтрак, обед и ужин. К счастью, у этого худого и длинного, как жердь, человека был настоящий кулинарный талант, что сочеталось с рациональным складом ума и умением экономить провизию. Он постоянно радовал всех самыми лучшими и вкусными, пусть и простыми, блюдами, свежезаваренными чаями и, конечно, атмосферой. Рай объединял всех — в этом заключалось его волшебство.
Тео остановился у входа. Потолочные окна были открыты, и сквозь них виднелось вечернее небо с первыми неяркими ещё звёздами. Кругом горели обогревающие лампы, от которых шёл тёплый уютный свет. Сегодня почти все столики были полными. Тео прошёлся по залу, взял порцию тушёного мяса, ягодный чай и уселся за маленький столик в дальнем углу. За нишей он заметил магиков, что-то увлечённо обсуждавших, но отсюда никак не смог бы разобрать, о чем именно они говорили.
Гесса сделала глоток и поморщилась.
— Напиток не по вкусу?
— Кисловат. Но тебе стоит попробовать.
— Может быть, позже. Нам нужно обсудить ситуацию, Гесса. Надо понять, как быть с девочкой.
— Я сделаю всё
— Думаешь, появились новые воронки? И это вдали от червоточины. Семь человек пропало. Семеро! То есть — шестеро. Мы имеем девочку в состоянии овоща.
— Это вероятно, что они могли появиться.
Гесса закрыла глаза и потёрла виски так, будто у неё болела голова.
— Значит, в данный момент необходимо полностью запретить всем даже приближаться к Пустыне.
— Это сильно ударит по нам, — заметил Айвис.
— Знаю. Может, стоит ограничиться западной частью. Я думаю, нам нужно попробовать отыскать остальных. Мы отвечаем за них.
— Хочешь поехать вдвоём?
Гесса кивнула.
Айвис протянул руку и погладил женщину по щеке. Та отвернулась, но потом быстрым движением дотронулась до его руки.
— Что ты думаешь делать с Лестой?
Гесса пожала плечами.
— Попробую разные методы. Необходимо собрать несколько телепатов, может, удастся найти её там, где она сейчас. Возможно, получится.
Повисла долгая пауза.
— Больше всего мне не хочется думать, что это новая Катастрофа, продолжила женщина. — Если так, нам придётся уйти. А идти некуда. Их нигде не ждут. Да и нас, я предполагаю, тоже.
Магик кивнул, и тень пробежала по его лицу.
— Нам надо действовать. Пришло время осуществить то, что мы задумали, — вдруг с жаром выпалила Гесса.
— Но как? — Айвис удивлённо посмотрел на неё. — У нас по-прежнему нет способа…
— А что, если способ есть?
— И какой же?
— Не спрашивай, прошу тебя. Пока не спрашивай. Когда придёт время, я расскажу сама.
— Если ты так говоришь, я послушаю.
— А что Келер думает о происходящем? — спросила Гесса после короткой паузы.
— Я не говорил с ним уже больше недели. Возможно, стоит.
Айвис, заметив, что Рай почти опустел, погладил Гессу по тонкой руке и ушёл. А женщина ещё долго смотрела на звёзды. Сейчас она отдала бы так много, чтобы суметь подслушать из сумрака будущего то, что случится с ними. Но никто не предложил ей такой сделки.
Два дня спустя было назначено общее собрание. По обычаю эти важные мероприятия проходили в главном зале Кайро, расположенном в самом центре подземных помещений. Архитектура бывшего научного центра всегда вызывала у Айвиса восхищение — одно большое кольцо, все пути и лестницы которого так или иначе приводили тебя к самому сердцу. А тот архитектор, который спроектировал этот зал, был очень талантливым мастером. Каждому, кто впервые приходил сюда, казалось, что он очутился внутри гигантского цветка. От сердцевины расходились и поднимались лепестки — простые, но идеально выверенные линии. Днём, когда солнечный свет проходил сквозь крышу, а лучи меняли угол своего падения в зависимости от положения небесного светила, возникала иллюзия постоянного движения. Могло ли это по задумке создателя отражать непрерывное движение, возрождение, силу жизни?