Паргелион
Шрифт:
Светло-голубой глаз девочки, обрамленный белесыми ресницами, блеснул в небольшом просвете между стволами. Было далеко, слишком далеко. Но не для неё. Дара видела прекрасно: вдалеке прогуливался олень и доедал оставшуюся траву, шумно выдыхая пар. Он прислушался и обернулся в её сторону. Девочка быстрым и ловким движением достала лук, вытянула стрелу и, прицелившись, заранее очерчивая в голове траекторию полёта стрелы, выпустила её, стараясь не думать слишком долго. Уже через секунду стрела вошла в тело оленя, и он побежал, издав хриплый крик. Но шаг его становился всё более неровным. Она побежала за ним, наблюдая, как исходящее от оленя сияние слабеет. Жизнь
— Спасибо тебе, лес, что даёшь мне одного своего ребёнка для того, чтобы я могла есть, — произнесла она заученные слова.
Дара хотела отдать кровь оленя лесу, в уплату за смерть. Резким движением вытащив стрелу, она освободила его кровь, и та потекла густой алой струёй на белый снег.
Стоило освежевать добычу прямо здесь, выпотрошить, а уже потом тащить в деревню. Девочка не сомневалась, что сможет сделать это сама. А ещё — стоило вырезать язык, пока он ещё не окоченел, как раз будет что отнести в подарок Старейшине. Ведь язык оленя считался одним из самых вкусных блюд. Наверное, мать потушит его с травами. Дара принялась резать шкуру животного от груди и вниз. Сначала нужно было сделать разрез, а потом тянуть, потихоньку отделяя шкуру от мяса, чтобы не повредить. «Можно сразу и выпотрошить», — решила она и, только начав выпускать наружу кишечник, подскочила, услышав сзади резкий окрик:
— Всё, ты мертва! Я тебя убил.
Дара обернулась, сделала ловкий переворот и швырнула в говорящего куском оленьих потрохов. А потом с криком кинулась на брата. Удар, ещё удар, и она бросила противника на землю. Тот сразу же вскочил, попытавшись сбить сестру с ног подсечкой, но та отпрыгнула и ударила парня с другой стороны. А потом позволила Кию бросить себя на землю и прижать лицом к холодному снегу. Не хотелось, чтобы брат был в плохом настроении, а оно всегда с ним случалось, когда он проигрывал.
Он встал и легко поднял её с земли.
— Олень, значит? Это очень хорошо.
— Да, хорошо. Мать будет рада, сегодня досыта поедим. Поможешь разделать его?
— Конечно, — коротко ответил брат и принялся умело отделять копыта животного. Потом он отрезал голову и извлёк оттуда язык, аккуратно завернул его в тряпицу.
— Где ты была целый день? — вдруг прямо спросил Кий.
— Ходила смотреть на Эйо, — нагло соврала Дара, глядя собеседнику прямо в глаза. Хотя отчасти, если так посмотреть, это вовсе не было ложью.
— Да? — спросил тот с противной интонацией, которая появлялась, когда Кий не слишком верил её россказням. Ею брат, вероятно, хотел выразить свой сарказм. — И что ты там видела?
— Дым. Я видела дым.
Лицо брата посерьезнело.
— Проверь-ка желудок, — сказал он, когда Дара выпустила содержимое оленьего брюха наружу.
Дара послушно извлекла из желудка комки полупереваренного мха и скорчила рожу. Кий бережно собрал содержимое.
— Как только можно есть эту гадость?
Брат только усмехнулся.
— Мерзость, — снова покривилась Дара, отчасти надеясь, что брат переключится и перестанет спрашивать о сегодняшнем дне. На какой-то момент она задумалась, не сказать ли о наблюдателе. Но для этого бы пришлось признаться, что она была на мёртвой пустоши, даже если не говорить всей правды. Так что лучше просто промолчать, будет меньше проблем,
К вечеру стало ещё холоднее, тонкий снег заскрипел под ногами. Волосы Кия чуть покрылись инеем. Светлые, но не такие, как у неё. Вообще-то он не был её кровным братом — мать усыновила их обоих. Потому они были не слишком похожи — как лицом, так и характером. Но девочка прекрасно знала Кия и видела по его сосредоточенному виду и нахмуренным бровям, что он готовится произнести одну из своих поучительных речей, которые навевали на неё смертную скуку. Кий любил действовать по правилам и свято верил, что его братский долг — это поучать свою младшую бестолковую сестру. Однако всё недовольство ограничилось бурчанием под нос, что обычно дико бесило Дару, но сейчас она тоже предпочла отмолчаться.
— Где ты так разодрала пальцы? — вдруг спросил Кий, когда девочка перехватывала верёвку.
— Упала с дерева. Полезла наверх, думала, смогу набрать яиц из гнезда, но не удержалась. — Дара смотрела перед собой, но постаралась ответить как можно быстрее.
— Понятно. Это поэтому ты хромаешь?
Заметил.
— Да. Ударилась коленом.
Кий, кажется, на этом успокоился.
«Эх, знал бы ты, что я сегодня видела», — подумала девочка. Жаль, что нельзя никому рассказать. Хотя — он бы все равно не поверил, пока сам не увидел бы. Да что там, она бы тоже не поверила.
Хотя кое-что в доказательство чудес мёртвого города она приносила. Например, металлического жука, который ползал и летам сам, стоило только нажать ему на брюшко. Его она нашла в одном из домов, куда лазила во время самого первого своего похода. Маленькие огоньки, которые горели разными цветами без всякого поджига, стоит только притронуться к ним. Крошечная кукла, правда, сломанная, но очень красивая. Эти и другие свои сокровища она надёжно прятала в тайнике под полом в лесной заброшенной хижине. Они и сейчас там. Но Кий, хоть поначалу и удивлялся её находкам, как-то сообщил ей, что все эти вещи никак не помогут им в жизни. Разве что огоньки пригодились бы, но на этом — всё. Так что лучше их никому не показывать и новых не приносить.
Его позиция была ясна, потому оставалось только проигрывать снова и снова в голове то, что случилось сегодня, стараясь не думать о наблюдателе и возможном наказании.
Деревня горела вечерними огнями. Приятное зрелище, особенно когда целый день был на морозе и почти ничего не ел. Мать наверняка приготовила похлёбку и мясо. Девочка ускорила шаг, поскальзываясь на снегу. Пахло дымом, талым снегом, дровами, пахло лошадью, кажется, только что здесь проехавшей, пахло как всегда в зимнее время. Даре нравилась эта смесь запахов. Деревня располагалась у подножия невысокой горы, и небольшие бревенчатые домики были надстроены один над другим прямо на крутом склоне. Эта гора неплохо защищала их от ветра. Другая часть домов разместилась на пространстве от подножия горы до самого леса с одной стороны и до озера — с другой. Вся деревня была окружена деревянным частоколом — от диких зверей. Ворота тоже были с двух сторон: одни со стороны леса, другие — со стороны озера. По дороге брату и сестре встретилось несколько запоздавших, спешащих домой жителей, таких же, как они. Но в основном все уже сидели по домам и ужинали рыбной похлёбкой, или оленьим супом, или чем-то ещё, потому что между домов стоял стойкий запах еды, от которого больно свело желудок.