Паргелион

Тормент Аня

Видя, что остальные внимательно её слушают, Дара продолжила, стараясь выражаться яснее:

— Я тогда почувствовала с ним связь. С кристаллом то есть. Я… вроде как перехватила управление им. И он стал подчиняться мне. А оттуда, из глубины колодца, начала подниматься сила и закручиваться, точно как тогда, на игре.

Она сделала паузу.

— И что было дальше?

— Дальше… — Взгляд девочки затуманился, как будто она провалилась туда, в тёмный зал, как будто снова услышала настойчивый голос Фриды и увидела её чёрные глаза. — Она велела мне прекратить.

Фрида. Она пообещала, что отпустит нас, если братья — они были братья, я не сказала, — оставят их в покое и поклянутся не приходить. И ещё — что у неё уже мало сил, чтобы сдерживать червоточину, и если кристалл заберут, она больше не сможет это делать. Ещё — не знаю до конца, что точно она имела в виду, — что если я когда-нибудь пойму, как помочь им, то мне нужно вернуться. А потом сказала найти Элиаза.

— Того Элиаза? С фотографии? — удивилась Лиза.

— Да. Она говорила, что я смогу найти его здесь, в Кайро. А потом, когда ты, Тео, сказал мне, что здесь нет никого с таким именем, я просто забыла об этом. До тех пор, пока вы не показали ту фотографию.

— Значит, она знает его, эта Фрида, — предположила Лиза. — Или знала. Там червоточина, ясное дело. А ты открыла воронку, теперь мы это понимаем. Только причём тут кристалл…

Она нахмурилось, но тут лицо её озарила догадка.

— Гесса тоже плела про какой-то кристалл, которого у неё нет и который раньше был там, в старой башне. Я тогда не поняла, но что, если он и есть запускающий механизм для воронок?

— Это здесь!

Тео выхватил у Лизы журнал лабораторного служащего и принялся лихорадочно листать.

— Вот здесь!

Он показал на выцветший схематичный чертёж, сделанный, впрочем, умелой рукой.

— Вот — смотрите, это главный зал, это солнечные часы, а что это?

Он указал на высокий металлический треножник, который размещался прямо по центру круга и держал над ним некий предмет, полупрозрачный камень.

— Посмотри, Дара. Тот кристалл был похож на это?

— Да! Может, форма немного другая, но очень похож.

— Ну, — подытожил Алис, — даже если здесь, в Кайро, и был такой камень — знать бы ещё, из чего конкретно он сделан, — то сейчас его тут нет.

— И почему ты так решил? — уточнила Лиза.

— Посуди сама: если они хотят открыть Паргелион — давно хотят, с того самого времени, как сюда пришли, — то что им мешало? Может, как раз отсутствие этого запускающего механизма?

— Так вот что хочет Гесса… она хочет сама стать этим механизмом! — догадалась Лиза. — Я должна поговорить с ней.

— Да, только теперь у них появился другой вариант — другое орудие — прости, конечно, но давай посмотрим правде в глаза, — обратился Алис к Даре. — И это орудие — ты.

— А что, если все воронки, которые возникают здесь, в Венерсберге, как-то связаны с Паргелионом? — предположил Тео.

— Да, это может быть, — согласился Алис. — Некий спрут, который их регулирует. Нет, вы только представьте, что мы, сами того не зная, всё это время жили в огромной воронке! Практически внутри неё!

— Нет, —

возразил Тео, — внутри механизма, который открывает воронку.

— То есть вы хотите сказать, что вся причина происходящего в самом Кайро, то есть в Паргелионе? — Лиза выглядела потерянной.

— Да, это очень вероятно, — ответил Тео и по-приятельски положил ей руку на плечо. — Только не говори Гессе.

Он снова протянул девочке журнал.

Лиза, избежав его взгляда, уставилась в потолок.

— А потом, — спросил Алис у Дары, — что было потом, когда вы ушли из центра?

— Потом… потом я от них сбежала.

— Почему?

Взгляд Дары стал отстраненным и злым.

— Я подслушала, как они обсуждают, что хотят меня кому-то продать. В Меркурии.

Все сочувственно посмотрели на неё. Алис хотел было что-то спросить, но Лиза шикнула на него, и он тут же тактично замолк.

— А как, ещё раз, назывался тот центр, где была червоточина? — поинтересовался Тео, чтобы перевести тему.

— Имгон.

— Знаешь, — добавил Тео, — тебе не стоит винить себя за происшедшее. Ты ни в чем не виновата.

Остальные закивали.

— Может, этот ваш Эйо наказал не тебя, а их? Да и что ты могла сделать? А из деревни тебе нужно было бежать, и ты просто не сумела бы никому помочь, иначе умерла бы сама. Тебе пришлось спасать свою жизнь, разве нет?

Дара молчала, опустив голову.

— И вообще, птичка, — добавила Лиза, — если бы не случилось всего этого — это ужасно, да, но всё-таки, если бы не случилось, может, ты бы никогда не ушла оттуда, никогда не встретила бы нас? Никогда не попала бы в Кайро?

Девочка кивнула подруге, признавая справедливость её слов. Химеры продолжили обсуждать рассказ, но Дара почти не участвовала, односложно отвечая на вопросы. Она слушала, как капает дождь и как дует ветер, и ей так хотелось выйти на воздух, так хотелось сделать несколько глубоких вдохов. Потому что впервые за долгое время свинцовая тяжесть, которая сдавливала грудь, к которой она так привыкла, отпустила её. Боль, которой было много, слишком много, вдруг ушла. Может быть, для того, чтобы вернуться чем-то совсем другим, трансформироваться во что-то иное, в то, что сама Дара не отторгнет, то, что станет её частью, станет тем, без чего она не сможет узнать себя.

Глава двадцать третья. Гесса

Я не помню паденья, я помню только

Глухой удар о холодные камни.

Неужели я мог залететь так высоко

И сорваться жестоко, как падший ангел?

Прямо вниз, туда, откуда мы вышли

В надежде на новую жизнь.

Прямо вниз, туда, откуда мы жадно

Смотрели на синюю высь.

Наутилус Помпилиус