Парень с собакой
Шрифт:
Она положила руку мне на бедро и полезла вверх, царапая меня ноготками. Я снова возбудился.
– Родители ничего не говорили мне про одиночек, - прошептала Куилла, а затем затащила меня на себя, поцеловала, я ничего не смог с собой поделать. Пришлось ее еще раз трахнуть.
Боже, так продолжалось часами. Блад проснулся и проворчал:
– Слушайте, я не могу больше делать вид, что сплю. Я хочу есть. И я ранен.
Я спихнул девчонку - на этот раз она была сверху - и осмотрел Блада. Доберман отхватил
– Да ты в ужасном состоянии!
– сказал я.
– Ты сам не розочка, - огрызнулся он.
– Можем мы выбраться отсюда?
Блад скривил морду и покачал головой:
– Ничего не принимаю. Наверное, котел завалило обломками. Надо вылезти и посмотреть.
Мы некоторое время препирались, а потом решили, что, если здание рухнуло и хоть немного остыло, бродяги его уже обследовали. Если они не полезли в котел, значит, нас основательно засыпало. Или здание еще горит. В таком случае они еще здесь, дожидаются своего часа.
– Уверен, что справишься в таком состоянии?
– Полагаю, выбора у меня нет, - проворчал Блад.
Он действительно выглядел плохо.
– Ты, похоже, решил трахаться до посинения, так что действовать придется мне.
Я почувствовал, что с ним что-то неладно. Он явно невзлюбил Куиллу Джун.
Я отвинтил заглушку люка. Неоткрывается. Тогда я лег на спину и уперся в него обеими ногами. То, что навалилось сверху, вначале не поддавалось, потом люк сдвинулся с места и наконец с треском распахнулся.
Я выглянул наружу. Верхние этажи рухнули на подвал, все превратилось в золу и пепел. Отовсюду валил дым, сквозь который едва сочился дневной свет.
Я вылез наружу, обжегшись о край котла. Блад выпрыгнул следом и начал искать проход в развалинах. Котел был почти полностью завален. Это хорошо, скорее всего роверы наспех осмотрели подвал и решили, что мы сгорели. Но я хотел, чтобы Блад выяснил все наверняка. Он уже побежал прочь, когда я его окликнул. Он нехотя вернулся.
– Что еще?
Я окинул псину взглядом.
– Ты паскудно себя ведешь.
– Подавай в суд.
– Черт бы побрал твою собачью душу, что за вожжа тебе под хвост попала?
– Не вожжа. Телка твоя.
– Что тут такого? У меня и раньше были бабы.
– Да, только никто так на тебе не вис. Помяни мое слово, Альберт, с ней будут проблемы.
– Не валяй дурака!
Он не ответил. Посмотрел на меня с негодованием и порыл осматривать окрестности. Я влез обратно и закрутил люк.
Она потребовала еще. Я сказал, что не хочу. Блад испортил мне настроение. Я был порядком на взводе. И не знал, на кого из них злиться.
Но Бог ты мой, до чего она была хороша!
Куилла вроде как надулась
– Расскажи мне еще о поднизе, - сказал я.
Вначале она ломалась, говорила неохотно, но потом увлеклась и журчала как ручеек. Я многое узнал. Может, когда-никогда сумею это использовать.
Всего в бывших Соединенных Штатах и Канаде в поднизе осталось около двух сотен тысяч человек.
В свое время они ушли жить в шахты, колодцы и глубокие туннели; на западе люди селились в естественных пещерах. Со временем они перебрались на глубину от двух до пяти миль. И были это в основном тупоголовые в худшем виде: южные баптисты, фувдаменталисты, законопослушные лохи, настоящие дубины среднего класса, потерявшие вкус к дикой жизни. Они заставили последних ученых хорошенько поработать, придумать им разные штуки, а потом выперли бедолаг наверх - не хотели никакого прогресса. Но не хотели и упадка, они вообще не хотели никаких волнений. Лучше всего жилось на свете до Первой войны, и они смекнули, что, если удастся это время воссоздать и сохранить, они будут жить спокойно и долго. Дерьмо! Я бы в их подземелье в первый день спятил.
Куилла Джун улыбнулась и снова принялась ко мне приставать. На этот раз я ее не оттолкнул. Она стала меня трогать, внизу и повсюду, а потом сказала:
– Вик?
– Угу.
– А ты любил когда-нибудь?
– Что?
– Ты когда-нибудь любил девушку?
– Черт подери, думаю, нет!
– А ты знаешь, что такое любовь?
– Конечно, знаю.
– Но если ты никогда не любил...
– Не строй из себя дуру. Я вот никогда не получал пулю в голову, но прекрасно знаю, что мне это не понравится.
– А я готова поспорить; ты не знаешь, что такое любовь.
– Ну. если это означает жить в поднизе, то я и знать не хочу.
На этом разговор закончился. Она повалила меня на пол, и мы проделали это еще разок. Когда все закончилось, я услышал, что в люк котла скребется Блад.
– Все чисто, - сказал он, когда я выглянул.
– Ты уверен?
– Сто процентов. Можешь надеть штаны, - произнес он язвительно.
– И вылезай, надо кое о чем поговорить.
Я посмотрел на него и увидел, что он не шутит. Натянув джинсы и кроссовки, я вылез из люка.
Пес мой затрусил прочь, перемахнул через обгоревшие балки и выбрался на воздух. Снаружи рухнувшее здание напоминало сгнивший осколок зуба.
– Выкладывай, что тебя тревожит, - сказал я.
Он взобрался на бетонную плиту, и мы стали нос к носу.
– Не делай из меня дурака, Вик.
Я понял, что он говорит серьезно. Не приду ривается с Альбертом, называет меня Вик.
– Поясни.
– Прошлой ночью, парень. Мы ведь могли ее оставить им и смыться. Это было бы умно.