Парень с собакой

Эллисон Харлан

– С ним. Бладом.

– С собакой?!

Блад посмотрел на нее и отвернулся. Он хотел что-то сказать, но она его перебила:

– Значит, правда, будто вы умеете разговаривать с животными?

– Ты собираешься слушать ее всю ночь или, может быть, хочешь узнать, чего я прибежал?

– Ладно, чего тебе?

– У тебя неприятности, Альберт.

– Ты можешь серьезно?

Блад мотнул головой в сторону входа в МХО:

– Банда. Здание окружено. Я насчитал их человек пятнадцать или двадцать.

– Откуда они узнали, что я

здесь?

Блад опустил голову и поежился.

– Ну?

– Какой-то шелудивый унюхал ее в кинотеатре.
– Прекрасно!..

– Что теперь?

– Теперь будем отбиваться, вот что теперь. У тебя есть лучшие предложения?

– Только одно.

Я ждал.

Он улыбнулся:

– Надень штаны.

Девчонка, эта Куилла Джун, была в полной безопасности. Я соорудил для нее убежище из дюжины борцовских матов. Шальная пуля ее не заденет, и, если они пришли не за ней, ее не найдут.

Я залез по канату на перекладину, выложил браунинг и патроны к нему. Как бы мне сейчас пригодился автомат, брен или томпсон!.. Я проверил "сорок пятый" - пуля в стволе - и разложил на перекладине запасные магазины.

Блад залег в тени у входа. Он предложил, чтобы я вначале прикончил несколько собак из банды, дать ему свободу действий.

Это меня беспокоило меньше всего.

Вообще-то я предпочел бы устроить засаду в другой комнате, с единственным входом, но я не знал, успели они войти в здание или нет. Так что выбора не было.

Наступила тишина. Стихла даже эта Куилла Джун.

Я потратил драгоценные минуты, убеждая ее, что ей лучше спрятаться и что со мной одним ей будет лучше, чем с двадцатью бандитами.

– Если ты, конечно, хочешь еще повидаться с мамой и папой, предупредил я ее. После этого я завалил ее борцовскими матами.

Тишина.

Затем одновременно донеслись два звука. Кто-то очень тихо передвигался в дальнем конце бассейна под сапогами крошилась штукатурка. А со стороны главного входа тихонько постукивали металлом по дереву. Значит, меня берут в клещи. Отлично, я готов.

Снова тишина.

Я навел браунинг на дверь раздевалки. Она так и осталась открытой. Силуэт в дверях тянул на пять футов и десять дюймов. Я опустил прицел на полтора фута - так будет лучше. Я, давно понял: нельзя целиться в голову. Надо брать самую широкую часть тела: грудь, живот.

Неожиданно снаружи послышался лай, кусок темноты отделился от главного входа и скользнул в зал - прямо напротив Блада. Я даже не пошевелил стволом.

Вошедший в зал ровер сделал пару осторожных шагов, размахнулся и швырнул в темноту не то камень, не то железку. Так вызывают огонь. Я даже не пошевелил стволом.

Когда штуковина, которую он бросил, ударилась об пол, с двух сторон из бассейна в спортзал ворвались роверы, по одному с каждого входа. Автоматы наготове, стволами вниз. Прежде чем они сориентировались, я выжал курок, перенес ствол и нажал еще раз. Оба упали. Точное попадание, прямо в сердце. Бац, и оба готовы. Ни один даже не пошевелился.

Тот, который был в дверях, засуетился, и в ту

же секунду Блад накрыл его. Рр-р-рьяф!

Носюра перепрыгнул через выставленный ствол автомата и погрузил клыки в горло ровера. Парень завизжал, и Блад отскочил, унося в зубах кусок мяса. Несчастный стоял на одном колене и издавал страшные булькающие звуки. Я всадил ему в башку порцию свинца, и он ткнулся мордой в пол.

Все снова затихло.

Неплохо. Очень даже неплохо. Трое готовы, а они даже не выяснили нашей позиции.

Блад опять забился в нишу у входа. Он не произнес ни слова, но я знал, о чем он думает. Что это могут быть трое из семнадцати, трое из двадцати, а может, и трое из двадцати двух. Точно никак не выяснишь, хоть сиди здесь всю неделю, так и не узнать, сколько человек нас поджидают. К тому же они всегда могут пополнить боезапас, а у меня рано или поздно кончатся патроны, равно как и еда, да и эта девчонка, Куилла Джун, тоже будет отнимать янимание. В конце концов мы проголодаемся и совершим какую-нибудь глупость, или я расстреляю все патроны, и тогда они хлынут внутрь, как ливень из тучи.

Ровер со всей дури влетел в зал, на полной скорости сделал кувырок, метнулся в противоположную сторону и, прежде чем я успел прицелиться, трижды выстрелил по разным углам. Случайно он оказался почти подо мной, что позволило мне сберечь патрон двадцать второго калибра. Я беззвучно поднял "сорок пятый" и снес подонку ползатылка. Пуля пробила голову и сорвала почти все волосы. Он рухнул на пол.

– Блад, винтовку!

Пес выскочил из темноты, подхватил винчестер и утащил его в дальний угол, где были свалены маты.

Я видел, как из кучи высунулась рука, схватила винчестер и затянула его внутрь. Ладно, по крайней мере там я его всегда заберу, когда мне понадобится.

Отважный пес снова кинулся к убитому и принялся сдирать с него пояс с патронами. Блада могли уложить от двери или из окон, но он довел дело до конца. Отважный пес! Я это запомню и накормлю его чем-нибудь вкусненьким, когда мы отсюда выберемся. В темноте я улыбнулся... Если мы отсюда выберемся, мне не придется беспокоиться о вкусной кормежке для Блада, она была разбросана по всему залу.

Пока Блад тащил пояс в укрытие, двое роверов решили попытать счастья с собаками. Они ворвались в зал через окна и сразу же раскатились в разные стороны, в то время как их псы-страшный, как смерть, и огромный, как дом, акита и цвета свежего дерьма сука добермана - влетели в зал через главный вход и тоже кинулись в разные стороны. Мне удалось поймать акиту в прицел, и он скуля покатился по поду. Доберман налетел на Бдада.

Но выстрел выдал мою позицию. Один из бродяг резанул от бедра, и пули с мягким наконечником измочалили вокруг меня все стропила. Я потянулся за браунингом, и в это время мой "сорок пятый" соскользнул с перекладины и полетел вниз. Я дернулся за ним, но он выскользнул у меня из рук и с грохотом ударился об пол. Ровер изрешетил место, где я только что был. Но я уже стелился по перекладине, и он принялся палить на звук.