Парень с района

Вилль Есения

Пока я недовольно косилась на нее, она достала тетрадь с розовой обложкой и объемный пенал с единорогом на фоне сказочного замка. Да ладно... Серьезно?! Затем Настя вытащила из него разноцветные ручки и аккуратно разложила их параллельно друг другу. Этим она окончательно загнала мои брови под челку. Мне оставалось только покачать головой: шансов у нее здесь никаких.

2

Прозвенел звонок с урока. Следующий был в этом же классе, так что не надо было собираться и бежать в другой кабинет. Я как обычно стала лениво качаться на стуле, не стремясь ближе познакомиться с новенькой. Зачем? Она в этой школе не задержится. Таким здесь не место.

Надула

огромный пузырь жвачкой. Смачно его лопнула. Получилось неплохо... Настя развернулась ко мне. Ну и ладно, пусть полюбуется на свою соседку, не жалко. Сама выбрала. Не нравится, может пересесть, я слезно молить остаться не буду.

Девушка невесомо тронула рукав моей клетчатой рубашки.

– Спасибо, ты мне очень помогла, - тихим голосом сказала она, - не знаю, как тебя зовут.

Я закатила глаза. С грохотом поставила стул в нормальное положение и в упор посмотрела на девчонку.

– Слушай, Ромашка, ты откуда такая явилась? Из пансиона для благородных девиц?

– Нет, конечно... Я...
– опять залилась краской Настя. Фу, ну что за скромница!
– Я училась в лицее в нашем городе. В конце года папу перевели в центр директором филиала. Он пробовал жить на два города, но это оказалось очень тяжело. Вот мы и решили переехать, поближе.

– А почему именно в наш район и в нашу школу? Лучше места не найти? Здесь же, - я ткнула пальцем на дверь, - для простых холопов заведение, нежны вы будете, мадемуазель, зреть наше хамоватое общество.

Она неуверенно улыбнулась.

– Отсюда до папиной работы недалеко. А по поводу школы... мы подали заявку в местную гимназию, в ту, которая через дорогу. Но там отказали. Говорят, возьмут с нового учебного года.

– Ясно. А пока у нас перекантуешься?

– Вроде того, - неопределенно пожала плечами Настя.

Смотря на миловидное чистое лицо девушки, мне стало как-то не по себе. Она была словно из другого мира, волею судьбы брошенной в бочку с нечистотами. Забытая жалость проснулась и зашевелилась где-то в груди, заставив смягчиться и сказать:

– Сашей меня зовут.
– Я протянула ей руку, она в ответ неуверенно ее пожала.
– И знаешь... учиться здесь - это самая, САМАЯ плохая из идей, которые могли прийти в голову. Я тебя предупредила. Это место не для кисейных барышень вроде тебя. И райончик вы семьей выбрали неподходящий. Он тебя пережует и выплюнет, бежать тебя надо отсюда.

– Почему бежать? Здесь происходит что-то плохое?
– Живо заинтересовалась она.

Я недоверчиво уставилась на нее. Неужели есть еще люди, которые не слышали про наши трущобы? Об этой школе пишут в газетах, показывают в новостях, сплетничают на улице. И нет, вовсе не хвалят. Наше учебное заведение отличилось скандалами, разбирательствами, проверками и прочее, прочее, прочее. Мы - головная боль местного отделения полиции и геморрой районного отдела образования. Сюда отдают детей от безысходности или безразличия. Или от того и другого сразу. Настю, вот похоже, по незнанию... Значит прибавим к списку «по глупости».

Таких домашних детей как она здесь давно нет. Их топчут. Травят. Давят. Жестокое окружение и жестокие правила. Но запугивать и вдаваться в подробности не хотелось, и я промолчала. Без меня найдутся желающие напугать девчонку страшными фактами школьной жизни.

Настя поняла, что ответа ей не дождаться. И для продолжения увлекательного разговора спросила про другое:

– А кто тот парень, который мне сумку поднял? Вроде он ничего так... Правда, у него такая внешность...
– новенькая замялась.

– Какая?
– усмехнулась я, с интересом наблюдая ее старания подобрать нужное определение, вероятно, менее обидное. Не часто, наверное, таких субъектов видела.

– Страшная!
– громким шепотом сказала соседка, украдкой заглянув мне за спину. Там вытянув ноги, сидел обсуждаемый нами Леха. Благо, парень нас не слышал - сидел в наушниках, мусоля телефон в руках.

Выглядел

он вполне себе обычно для нашего района. Но для человека нового в наших краях его вид если не впечатлял, то уж точно не оставлял равнодушным. А для принцесс как Настя, он вообще был пугающим. Бритая голова, татуировка в виде большого уползающего паука на шее, которую чуть прикрывает массивная серебряная цепь с не менее массивным крестом, белая майка с надписью «BANDIT», темные джинсы, черные высокие кожаные кеды. Ростом этого семнадцатилетнего парня природа не обидела: едва ли даже такая высокая девчонка как Настя достанет ему до плеча. Раскаченное тело. По слухам, он занимался боксом. И не факт, что эти занятия были только в зале, в наших дворовых закоулках были свои бои, такие... без правил. В общем, увидев его на улице, я бы предпочла пройтись по крышам домов, чем мимо вот такого типа. Хотя, если отвлечься от всего остального, на лицо он был даже симпатичный - прямой нос, широкие скулы, зеленые глаза... Злой холодный взгляд. Ой, чур меня!

– Это Леша Крамовец. И послушай доброго совета: с ним лучше связываться. Не говорить, не подходить, не писать и даже не смотреть в его сторону.

– Почему?
– Ромашка округлила глаза и наклонилась ко мне ближе, готовая услышать ужасные подробности.

Я задумалась, что бы рассказать про парня.

– Потому что он один из братвы на районе. А это опасный знакомый. Хотя последнее время тихо себя ведет. Но кто его знает... может, притаился.Друзья его с такой же, кстати, внешностью, а то и похуже, после восьмого в технари, да училища разбежались...
– И это в лучшем случае, добавила себе.
– А вот он остался. Не знаю, зачем решил доучиваться до одиннадцатого класса?.. - Вариантов была масса, в том числе, что его просто не взяло ни одно средне специальное заведение.
– И сейчас ни с кем особо не общается. Остальные парни его боятся, держатся в стороне. Есть пара влюбленных в него девчонок. Ходят вокруг него, строят глазки. Но он неприступен как скала. Сейчас они только томно вздыхают, пишут амурные послания, шлют воздушные поцелуи.

И прибавила, доверительно шепнув новенькой:

– Периодически пускают слюни.
– Я показала их немалую длину, прибавив уже обычным голосом, - В общем, ведут себя как влюбленные идиотки.

Настя прыснула в кулак.

– Вон там они сидят, шепчутся. Поди, обсуждают тебя, - я головой указала на цветастую стайку раскрашенных девиц в первом ряду.

А те, к слову, были одеты так, как будто участвуют в конкурсе «Мисс Выжгу Цветовые Пятна на Сетчатке». Или «Мисс Видна из Космоса». А может в «Мисс Найдешь в Кромешной Тьме» (уверена, эти наряды еще и фосфоресцируют). Но каким бы не было название, мне кажется, что первенство вырвет вот эта тряпка ярко-красного цвета, по ошибке названная платьем. Носила его наша звезда - Света Морозова. Девушка самого высокого мнения о себе и очень низкого о других. Особенно о тех, кто не заглядывал ей в рот и не восхищался ее неземной красотой. А если кратко, то ей не нравилась я, и, поверьте, эта антипатия была вполне взаимна.

Почувствовав мое внимание, ее высочество обернулась и протянула:

– Егорова, мы спорим, мальчик ты или все-таки девочка? Столько учимся, а пол так и не определился. Может, покажешь что-нибудь, что бы мы не сомневались?
– хищно оскалилась Светка.

Все, кто остался в классе на перемене, заинтересовано повернули к нашей парте головы.

– Обойдешься. Уж не думаешь ли ты, что я последую твоему примеру и буду задирать юбку каждому встречному-поперечному?

Раздались смешки. Светка обиделась и, не надеясь на победу в словесном выяснении отношений, возмущенно сверкая глазами направилась ко мне отвечать на оскорбление физически. Путем царапанья, вырывания волос и другим членовредительством. Но тут прозвенел звонок, вернулась учительница и захлопала в ладоши, призывая к работе. Класс недовольно заворчал, лишившись удовольствия лицезреть кошачью драку.