Парень из ларца
Шрифт:
– Спасибо, – ответил сэр Клинтон. – Меня вполне устраивает все, как есть.
– А вы, мистер Уэндовер? Поддержите ли вы мое предприятие, когда оно дойдет до нужной стадии?
Уэндовер резко покачал головой. У него появилось впечатление, что Ашмун слишком напорист.
– Спасибо за то, что поделились информацией, – быстро вмешался сэр Клинтон. – Мистер Ашмун, сожалею, что не смог избавить вас от излишних формальностей и ограничений. Ну, доброго дня вам.
Когда они вернулись в машину, Уэндовер терзался мыслями.
– Вот наглый парень, – заявил он. – Теперь, увидев его, я думаю о нем не лучше, чем раньше – и все из-за
– Все, о чем он говорил – правда, – подтвердил старший констебль. – Его рассказ соответствует информации из утренней телеграммы. Но он не рассказал нам всего. Я хотел посмотреть, о чем он умолчит, и он опустил что-то важное.
– И что же? – спросил Уэндовер.
– Например, имя его отца, сквайр. И вы его знаете, если, конечно, моя телеграмма не ошибается. Фактически, вы хорошо обрисовали его характер, и это согласуется с историей Ашмуна.
На мгновение Уэндовер задумался.
– Вы же не имеете в виду Брюса Фельдена!
– Это имя указано в телеграмме, и маловероятно, что одновременно существовало сразу два Брюса Фельдена с одинаковыми характеристиками. Как вы и говорили, ваш друг Брюс был убит в Новой Гвинее из-за связи с аборигенкой. У отца Ашмуна была подобная наклонность, и рассказ Ашмуна подтверждает это.
– О! – задумчиво выпалил Уэндовер. – Это кое-что объясняет. Если Кеннет Фельден подозревал о том, как все обстоит на самом деле, то нет ничего удивительного в его отношении к Ашмуну. Никому не нужен кузен-мулат, внезапно объявившийся на пороге.
– В моей жизни не было ничего подобного, но я не думаю, что мне понравилось бы, если бы на меня свалился родственник-бродяга, независимо от цвета его кожи. И, судя по телеграмме, в Либерии Джехуди Ашмун не заработал никакого состояния, причем не из-за избытка честности.
– А что насчет рассказа о миссионерстве?
– Он выглядит вполне правдивым, – подтвердил сэр Клинтон. – Он воспитывался миссионерами и впоследствии был направлен проповедовать Евангелие вглубь страны. Но вспомните – он кратко описал свой уход из миссионеров. Судя по телеграмме, все было намного сложнее. Рассказ о белой девушке может быть правдив и, возможно, повлиял на него. Но факт в том, что когда он снова отправился в деревню, то упал в яму, из которой его когда-то выкопали.
– Вы изъясняетесь на очень понятном языке, – буркнул Уэндовер.
– Оказавшись в глубинке, он отказался от цивилизованного образа жизни. Снова стал типичным туземцем, переняв самые варварские обычаи. Конечно, миссионеры отреклись от него.
– Если в Либерии он не заработал денег, то на что же он живет сейчас?
– Он живет довольно простой жизнью. У него нет горничных. Его дом находится на окраине – аренда на вряд ли высока. Но, должно быть, у него есть какая-то наличность. Возможно, он что-то получает от старого Сильвуда и своей кузины, миссис Пайнфольд. У них денег больше, чем мозгов, а у Ашмуна наоборот – мозгов больше, чем денег, так что можно ожидать чего-то такого. Но он должен быть осторожен. Я буду рад засадить его за решетку, если только смогу найти улики.
– Так Дафна – его кузина, – пробормотал Уэндовер. – Хотя она этого не знает, иначе она не взялась бы за ваши уловки, Клинтон. Как и Агата Пайнфольд: знай она об этом, давно бы проболталась. Да и Тони Гейнфорд мог бы выпустить кота из мешка, если бы
– Девереллы мертвы и не смогут рассказать, даже если они и знали секрет.
Уэндовер не желал продолжать эту тему. У него был другой вопрос:
– Зачем вы потащили нас сюда?
– Дышать свежим воздухом. Я же обещал вам это. А также на разведку, хотя я сомневаюсь, что найду то, что ищу. Может быть, сложно найти искомое, когда не знаешь, что именно ты ищешь. Вы знаете об этом, сквайр, но таково мое нынешнее положение.
– Меня утомила эта загадочность, – буркнул Уэндовер. – Вы не можете говорить по-человечески, без всех этих изысков?
– Помните набросок карты? На нем было две звездочки, не так ли? Если вкратце, то я полагаю, что между ними что-то спрятано. Но что это, я не знаю. И собираюсь осмотреться, не зацепится ли мой взгляд за что-нибудь. И я, конечно, не смогу описать это, пока оно не окажется в поле моего зрения. Но весьма вероятно, что мой глаз так ни за что и не зацепится. И в этом не будет ничего удивительного. Так что если в итоге все окажется мартышкиным трудом, то, сквайр, вы предупреждены.
Клинтон подъехал к мосту, расположенному поблизости от лагеря Цезаря, и остановил машину.
– Выходим! – объявил он, выбираясь из машины. – Прогуляемся по течению и осмотримся. Инспектор, вы идите по левому берегу, а мы с Уэндовером возьмем правый. Не могу сказать, что именно следует искать. Все, что покажется необычным: вскопанная земля, мертвые животные, высохшие растения и так далее. Если найдете что-то примечательное, просто окликните нас.
Компания разделилась, рабочий с лопатой ушел с инспектором. Ручей тек по лощине, уходящей вперед, к горизонту. Сперва он протекал между зелеными берегами, но вскоре все изменилось: они дошли до обрыва, в который стекало множество небольших водопадов. Это был кратер от бомбы, и сэр Клинтон остановился, чтобы осмотреть его.
– Полон воды, – заметил он. – Я думал, поток наполнит яму лишь до некоторой степени. Впрочем, не важно.
Он вынул из кармана бумагу и сверился с ней. Уэндовер заметил, что это был набросок карты, причем начерченный более аккуратно, чем нарисованный старшим констеблем ранее.
– Я тщательно скопировал его с карты, – пояснил сэр Клинтон.
Он осмотрелся и, продолжая держать в руках карту, двинулся дальше. Уэндовер заметил, что здесь, кажется, ничего не привлекло внимания сэра Клинтона. Они поднялись на склон и вышли на ровную поверхность, вдоль которой лениво тек ручей. Здесь старший констебль спрятал карту и начал внимательнее присматриваться к окрестностям. Инспектор отстал от них, но, оглянувшись, Уэндовер смог увидеть его вместе с рабочим на другом берегу. На своем пути они присматривались к земле каждые десять ярдов или около того.
– Полагаю, мы достигли первой звездочки на карте? – спросил Уэндовер.
– Да, – ответил старший констебль. – Сквайр, смотрите в оба. Нам может повезти, хотя, возможно, это по ту сторону реки.
Какое-то время не происходило ничего значительного, а затем раздался оклик инспектора:
– Недавно здесь кто-то копал! – крикнул тот, указывая на землю перед собой.
Сэр Клинтон и Уэндовер пересекли ручей и присоединились к Камлету. В этом месте поток извивался дугой, и берег был покрыт галькой, которая носила следы чьей-то деятельности: на площади в несколько футов трава, пробивавшаяся сквозь камни, засохла.