Парашют для утопающего
Шрифт:
Василиса еще яростней начинала работать руками, только дергала носом да не переставала интересоваться:
– Так чего Николай, вообще нигде не работал? Я вот слышала, он вроде как подрядился на работу, лес из-под полы таскает, продает, хорошие деньги получать стал.
Ангелина Игоревна так возмутилась, что даже временно забыла про цветочки:
– Да кто ж вам такое на мужика наговорил? Да чтобы этот лес таскать, надо бы хоть из дома выйти! А он дальше ларька уже лет пять никуда не выходит! Нет, ну ежели он умудрился в нашем ларьке из-под прилавка лесом приторговывать… Да нет, он ведь сам всем и каждому поет, что,
Люся фыркнула:
– Да уж, родову мы заметили. А вот скажите, что на свадьбе, только все родственники со стороны Николая были, что ли? А подруги Натальи не приходили?
Ангелина Игоревна опять возмутилась.
– Да когда Наталье дружить-то было? Откуда подругам взяться? После работы – сразу домой, Колясика своего кормить да баловать. А тут ее еще на работе повысили, должность новую дали, так она и вовсе стала домой приходить, когда уж темень на дворе. Зато и деньги появились!
Подруги переглянулись. Ясное дело – поздние приходы, «повышение зарплаты», все шло от «добродетеля». Должность новую! И что – с кем летом Наталья до петухов на этой должности задерживалась? Детей-то во всем интернате не сыщешь, Василиса сама вчера видела.
А Ангелина Игоревна продолжала:
– Нет, не было у нее подруг, только одна сестра – Инна, да и то – не любил ее Колька, никогда дальше порога не пускал. Тут уж у сына свадьба, так он расщедрился, а вообще Инночку не жалует. А она и баба-то неплохая. Тихая такая, робкая, слова никогда поперек никому не скажет. Тут вот живет, через дорогу, шляпки шьет. Мы у нее каждую зиму себе из старых меховых воротников новые шапки заказываем, очень красиво получается… Василисочка, ну хватит уже месить, вы и так весь навоз в труху перемололи.
Василиса растерянно посмотрела в таз:
– Так это что – я руками навоз?.. Я-то думаю – откуда такая вонь!
– А чего такого-то?! – удивилась хозяйка. – Навоз же сухой! Ваша вон подруга тоже в банке пальцем навозную жижу мешала и ничего, не умерла!
Люся оттопырила палец и теперь не знала, что с ним делать. Кинулась к раковине и принялась ожесточенно тереть мылом. Рядом пристроилась подруга.
– Если вам надо сшить шапочку или там панамку какую, я могу адресок дать, Инна недорого берет. Правда, шьет долго, так вы ей каждый день звоните, напоминайте.
– Нам надо! – в один голос отозвались подруги.
Ангелина Игоревна взяла с холодильника потрепанную
– Вон видите дырку в заборе, через нее перемахнете и прямо в Инкином дворе окажетесь, ее подъезд как раз напротив мусорных баков будет, здесь недалеко.
Подруги еще минут пять терли руки, но потом плюнули на аромат и поспешили к сестре потерпевшей.
До дырки в заборе они добрались быстро, чего тут не добраться. Но вот пролезть в узкий лаз не сумела бы даже кошка.
– Ну чего ты, Люсенька, тормозишь? – нетерпеливо подталкивала подругу к дыре Василиса. – Давай быстрее.
– Вася, а может, обойдем? Должны же где-то быть ворота? – упиралась та.
– Люся! Ну когда нам еще ворота искать?! Ты же знаешь, нам нельзя отлучаться из дома надолго. Тем более когда там хозяйничает сам Таракашин! Лезь, говорю! – И она бесцеремонно втолкнула подружку в дырку.
Конечно, Люся зацепилась всем, чем могла, конечно же, ко всему прочему, она и некрасиво застряла, и волосы у нее запутались в ячейках сетки.
– Вот ведь неуклюжая какая, – сопела Василиса, освобождая подругу. – Прямо медведиха! Ты хоть шевелись куда-нибудь!
– Бабушки! – невесть откуда появилась аккуратненькая девочка лет пяти с большущим бантом. – А мне мама говорит, что здесь токо собаки прыгают, а людям лазить нельзя! Потому что вот тут… пойдемте, я вам покажу, вот тут вход есть.
Василиса посмотрела на застрявшую подругу и махнула рукой:
– Люсенька, давай, сама как-нибудь выкарабкивайся… Пойдем, дитя мое, покажи бабушке вход.
– А эту бабушку вытаскивать не будем? – У спасительницы горели глазенки.
– Эту?.. А она потом нас догонит, она играет в это… в «Большие гонки», – пояснила Василиса, одернула платье и поспешила пройти цивилизованно.
– Вася! – кричала Людмила Ефимовна, с силой выдирая клок волос.
– А ты, Люсенька, нас догоняй, догоняй.
Когда Люсенька в разорванном платье и с поцарапанными локтями догнала подруженьку, той пришлось несладко – от злости соратница не стала орать и кликать неприятности, она молча сорвала где-то куст крапивы и, наплевав на собственные руки, кинулась мстить.
– Люся!! Ох ты… Люся же!!! Да что… Ай-й-й-й!! Туда не надо! Мамочки!! Да ты совсем сдурела?!! – скакала Василиса посреди двора и хваталась за ужаленные места, а Люся методично охаживала ее крапивой. – Лицо не трожь!! Не трожь, говорю, щеки!! Оно сейчас пятнами пойдет, а мне им работать!!
Наконец Люся выдохлась и миролюбиво спросила:
– Нам в какой подъезд, не знаешь?
К Инне они заявились в не самом лучшем виде: поцарапанная взлохмаченная Люся и вся в красных волдырях всклоченная Василиса.
Невысокая женщина в сереньком халатике открыла им и некоторое время испуганно хлопала глазами, похоже, раздумывала – впустить странных гостей или попросту захлопнуть дверь.
– Здравствуйте, Инна, мы к вам, – не дала ей опомниться Василиса и бодро шагнула в комнату. – Нам надо поговорить. Серьезно.
Вообще так разговор они никогда не начинали. Всегда готовились, что-то придумывали и даже выдавали себя невесть за кого, но сейчас Василиса так была избита крапивой, да еще и на глазах у целого дома, что больше думала о своем положении, нежели о всяких там тонкостях. И все же сегодня госпожа Удача прощала им все.