Параллель

Любина Любовь

– Помню, Аллусь, конечно помню. В том то и проблема, что я проживаю сейчас две жизни в одной. Понимаешь? Я позвала тебя сюда, чтобы понять, разобраться, ведь если бы ты не приехала, я бы подумала, что я просто умерла или сошла с ума. Мой мозг не может все это осознать до конца.

Я расплакалась, обняла подругу, но нас отвлек официант, который принес еду. Я судорожно открыла сумку и стала выкладывать на стол ее содержимое. Я положила Турецкий паспорт, крем с турецким текстом, записную книжку, и, самое главное, телефон. Пока Алла изумленно разглядывала эти вещи, я нашла в телефоне голосовые сообщения от Марко и Марьям. Я включила самое последнее:

– Привет дорогая, мы с Марьям желаем тебе удачного полета. Передай бабушке, пусть поправляется. Мы тебя любим и ждем дома. Не переживай за нас мы справимся, но будем скучать.

Потом я показала подруге все свои фото с дочкой, с мужем, на работе, с мамой и папой. Она поверила. Она не переставала удивляться, что мой папа жив, ведь он умер двенадцать лет назад. Она удивлялась, какая моя мама стройная, загорелая и стильная. Она не могла налюбоваться на Марьям. Она такая красивая девочка,

взяла у меня с Марко самые лучшие гены. Стройная, смуглая, с длинными черными вьющимися волосами и зелеными глазами.

– Ты выглядишь такой счастливой на этих фото. Я тебе верю. Это не фотошоп, но что же это? Я же говорила с твоим мужем Сашей, который звонил мне перед твоим вылетом. Он просил меня присмотреть за тобой, потому что в последнее время ты сама не своя. Что ты помнишь про них?

– Все то же, что ты мне сказала. Я эту жизнь тоже проживаю сейчас. Самое главное, что мне дали день, чтобы сделать выбор, какой жизнью я буду жить дальше. Мне нужно выбрать только одну жизнь. Но как мне это сделать, если я люблю их всех? Обе жизни у меня со своими трудностями, но, в целом, я счастлива. Я безумно люблю своих дочерей. В Турции папа жив, в Москве отчим, которого я тоже люблю, как отца.

Я открыла свою записную книжку, где я выписывала различного рода информацию о возможности проживания параллельными жизнями. В интернете не так много информации об этом. Я нашла еще немного теорий в библиотеке, там же я нашла Библию. Я выписала несколько цитат, которые тронули мою душу. Я нашла их и протянула книжку подруге. Там было написано:

– Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. (Мк. 4. 22)

– И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут. (Лк. 12. 48)

– Во свидетели пред вами призываю небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твоё. (Втор. 30. 19)

Глава первая

Мое первое воспоминание в жизни связано с дорогой, туманом и ощущением счастья, тепла и любви. Я топаю по дороге, за правую руку меня держит папа. Он высокий, в военной форме, в фуражке. За левую руку меня держит мама. Она не высокого роста, с кучерявыми каштановыми волосами, в летнем красивом платье. Вокруг туман, а внутри первое отчетливое осознание счастья. Но счастье длилось не долго. Когда мне исполнилось семь лет, родители уже были в разводе, и на первое сентября на линейке в школе со мной была только мама. Парадокс состоялся в том, что развод состоялся после того, как я практически выздоровела от тяжелейшего заболевания. Врачи поставили моим, тогда еще совсем молодым родителям, выбор или ампутировать левую ногу, которая начала гнить или бороться за ногу до конца, но гарантии, что я выживу, были пятьдесят на пятьдесят. Мама, убитая горем, все же сделала выбор оставить ногу. Так прошел целый год бесконечных операций, переливаний крови, слез, борьбы. Еще в пятилетнем возрасте я поняла, что не имею права сдаваться. Именно тогда, вопреки всему я стала борцом по жизни. Мама по ночам читала молитвы у моей кровати, а днем старалась отвлечь меня от боли. Она пела мне, учила рисовать, возила гулять на коляске и повторяла бесконечное количество раз: «Доченька, милая, ты только борись и верь. Ты обязательно будешь танцевать. Будешь танцевать обеими ножками. Все будет у нас хорошо». Мой папа, будучи педагогом по образованию, был вынужден работать на заводе, чтобы заработать на лечение. Молодой, красивый, талантливый папа вкалывал в пыльном цеху, таскал кирпичи ради того, чтобы заработать и поставить меня на ноги. Они были вместе и боролись, и поддерживали друг друга, поддерживали меня. Мы справились с болезнью, но после того, как болезнь чудным образом отступила, мои родители расстались. Их расставание было очень сложным, оно навсегда оставила отпечаток в моем сердце. Через некоторое время папа женился на женщине, которая растила маленькую дочь. Он переехал жить к ней в город, в часе езды от меня. Мама тоже пыталась устроить свою судьбу, но у нее ничего не выходило. Она работала учителем на нескольких работах. Денег не хватало, и она приняла решение ехать за границу. Все чаще ее не было в стране. На время, пока мама была в командировках, я жила с бабушкой, а на каникулы папа забирал меня к себе. Еще я очень любила ездить к бабушке, по папиной линии. Она жила в деревне, очень меня любила и всегда баловала. Но я не могла жить в папиной семье постоянно, да и не хотела. Я хотела жить с мамой, которая все чаще и все дольше была в отъезде. Она работала на огромных туристических лайнерах, которые путешествовали по разным странам. Мама присылала мне открытки и в каждый приезд привозила чемодан всякой модной одежды. Папа, в свою очередь, работая в милиции, и имея свой не большой торговый бизнес тоже, задабривал подаркам. Бабушки, меня жалели, но все же мне было очень одиноко. Я хотела, чтобы родители были рядом, ходили в школу на собрания, в музыкальную школу на отчетные концерты, чтобы приходили на мои выступления в танцевальном кружке. Я изо всех сил хотела быть лучей везде. Будучи ребенком, я наивно считала, что, если меня будут везде хвалить, то родители меня больше не оставят. Отец будет чаще приезжать, а мама вообще больше никуда не уедет. Шли годы, я взрослела, но все оставалось по-прежнему. Надежду заменила злость. Я стала не только принимать подарки, но и требовать их. Я решила для себя, что это плата за мое одиночество, за дыру, которая раздирала изнутри. Но эта дыра была такой большой, что ничто не помогало. Я часто слушала бесконечные рассказы мамы о разных странах, о культурах, людях и воображала себя там. На фото были моря, люди всех рас, красивые здания. Все так не обыкновенно и ярко, совсем не так как в нашем сером городе. Я много лет жила мечтой, что обязательно вырвусь и покину наш маленький городок.

Каждый мой день был расписан. Учеба в гимназии, в

музыкальной школе, танцы в народном коллективе, различные кружки, дополнительные занятия по истории. Я соглашалась на все, лишь бы заполнить пустоту и занять свои мысли и не думать о своих родителях и об одиночестве. С бабушкой мы жили мирно. Бабушка присматривала за мной и не лезла в душу. Все основные вопросы по поводу учебы и моего будущего бабушка решала с мамой по телефону. Однако, два очень важных вопроса были решены не в мою пользу. Первый раз после девятого класса, я настаивала на том, чтобы меня повезли поступать в Культпросвет училище на отделение хореографии. Я мечтала пойти по стопам тети, но получила отказ с формулировкой, что я еще маленькая и не готова жить самостоятельно в большом городе, да и профессия не серьезная. Второй раз я настаивала, чтобы после одиннадцатого класса меня повезли сдавать вступительные экзамены в Институт Иностранных Языков. Когда-то давно, моя мама пробовала туда поступить, но провалилась на последнем экзамене. Я хотела осуществить ее мечту, но тоже получила отказ. Мама сказала, что бюджетные места уже куплены и нет смысла даже пробовать. Она не брала во внимание то, что я много лет усердно учила английский и больше года намеренно ходила на дополнительные занятия именно по тем предметам, которые нужно было хорошо знать при поступлении именно в этот ВУЗ. Я была слишком послушна и не могла себе позволить, без согласия мамы поехать и попробовать поступить туда, куда хочу. Маме нужно было всего лишь повезти меня на вступительные экзамены, и, даже если бы я не поступила, я была бы благодарна ей за поддержку. Также отмели все варианты на платной основе и, единственный университет, который оставался, и куда я поступила на бюджет – это не большой филиал не далеко от дома. Мне предстояло стать экологом, однако эта идея меня совершенно не воодушевляла. Уже тогда случился очередной надлом. Именно тогда моя вера в то, что я уеду, как только представится возможность, закрепилась у меня в сознании. Я настояла на заочной форме обучения. Пока училась заочно, бралась за разную работу. Танцевала в кабаре, потом устроилась работать официанткой в элитный ресторан. Позже в ресторане у меня появилось много хороших друзей. Одним из них был Борис. Он был двухметровым огромным накачанным парнем, который приехал обучать поваров. Он был шеф-поваром от Бога, хотя и вышибалой мог бы быть отличным. Борис не говорил по-русски, поэтому я общалась с ним на английском и помогала ему в переводе. Добрый и отзывчивый Борис, стал для меня хорошим другом на долгие годы. И, не зависимо от того, где я была и чем занималась, наше общение не прекращалось. Одно время, мне казалось, что я в него влюблена, но это быстро прошло.

В этом же ресторане я познакомилась с одним из поваров. Он был обычным парнем, спокойным, дружелюбным, но не более того. Тем не менее, он тактично и медленно, в качестве друга подвел меня к отношениям и я, сама того не ожидая, стала его девушкой. Он оказался обаятельным, талантливым, веселым и понимающим. Я чувствовала, что меня ждет хорошее будущее, потому что Роман в свои двадцать лет уже очень хорошо готовил, летал на конкурсы кулинарного искусства, в общем, он нем говорили, что он перспективный парень. Ну и самое главное было то, что он был прекрасным человеком, и он искренне меня любил. Мы весело проводили время, путешествовали, гуляли, нам нравилась одна и та же музыка, я любила его улыбку и чувство юмора. Но меня я уже не могла нарушить обещание данное себе. Я давно решила, что уеду и уже никто и ничто не могло повлиять на это решение. Когда мы создали танцевальную группу, большую часть времени я проводила за репетициями. Все меньше времени у меня оставалось на общение с Романом. Он страдал, и не понимал, как меня остановить. Он знал, если я решила что-то, это уже не изменить. За пару недель до моего отъезда, состоялся серьезный разговор. Он просил остаться, выйти за него замуж, обещал, что этим же летом мы сыграем свадьбу, но я уже приняла решение и не собиралась его менять. Я пообещала, что мы не расстанемся, будем общаться по телефону и вернемся к этому разговору, когда я прилечу обратно. Однако, в глубине души я понимала, что приложу максимум усилий, чтобы не возвращаться. Я была эгоистична и очень жестока по отношению к нему. Роман не заслужил такого отношения, вернее я не заслуживала любви такого человека, как он.

Глава вторая

Наконец, этот день настал. День нашего отъезда и моего первого в жизни полета на самолете. Нас летело четверо: Влад, Юлиана, Жанна, и я. Никто кроме Жанны до этого момента не летал. Я переживала больше остальных и старалась максимально отвлечься. Жанна, увидев мое беспокойство, решила немного меня отвлечь:

– Скоро еду разносить будут. Люблю перекусить в самолете: вкусно, и время быстрее летит. Поел, поспал и уже посадка.

– Хорошо тебе, вон сколько раз уже летала. Все знаешь. Ты напомнила своей маме время прилета? Они точно не опоздают?

К разговору подключился Влад, из-за спины которого выглядывала Юлиана:

– Муж твоей мамы на машине? Он обязательно должен нас встретить. Жанна заулыбалась и спокойно произнесла:

– Все заметано, не переживайте, они нас встретят, и мы все вместе поедем на автобусе к нам домой. Я еще хочу попросить, чтобы вы меня называли Дилек. Мне такое имя в Турции дали. Там меня как Жанна никто не знает.

Нам показалось это предложение весьма интересным.

Юлиана весело воскликнула:

– Интересно как. Я тоже хочу себе другое имя. Давайте я буду Соней, как в игре Mortal Combat. Мне эта девчонка всегда нравилась.

Я усмехнулась и решила присоединиться:

– Тогда я тоже придумаю себе имя. Я книжку недавно читала, там главная героиня очень похожа на меня. Я возьму ее имя. Отныне я Мэл.

Девчонки посмотрели удивленно. По их взгляду было понятно, что имя странное. Но ответить мне они не решились, так как переубедить меня крайне сложно, тем более что я слишком быстро и, без всякого сомнения, придумала новое имя. Тут мы, не сговариваясь, повернулись в сторону Влада: