Парадоксы мистера Понда
Шрифт:
– Это чрезвычайно любопытно, - удивился мистер Льюк.– Не знаю, как вы догадались, но среди них действительно была некая мисс Эйза-Смит из Пентаполиса. Кроме того, там была леди Вайолет Варни и ее сестра, леди Джоан. Именно последняя из названных дам была его первой собеседницей. Насколько я понимаю, это вполне естественно. Как вы сами заметили, он действительно привязан к этой даме, ибо то, что он сказал ей, ближе всего к истине.
– А!– сказал мистер Понд, задумчиво подергивая бородку.
– Джоан Варни, - серьезно
– И вы считаете, что это противоречит двум другим утверждениям, сказал мистер Понд.
– В высшей степени, - ответил Льюк.– Ее сестра, известная актриса-любительница, леди Вайолет Варни, остановила его у выхода, и они обменялись несколькими фразами. Прощаясь, он совершенно определенно сказал: "Я не иду к Февершемам, они еще в Брайтоне", или что-то в этом роде.
– А теперь, - сказал, улыбаясь, мистер Понд, - мы подошли к моей юной приятельнице из Пентаполиса. Кстати, что она делала у Варни?
– Гэхеген столкнулся с ней на пороге, как только открыл входную дверь, - ответил мистер Льюк, тоже улыбнувшись.– Она явилась в чрезвычайно восторженном состоянии брать интервью у Вайолет Варни, "актрисы и общественной деятельницы". И она и Гэхеген не такие люди, чтобы не заметить друг друга. Гэхеген перекинулся с ней несколькими словами, затем приподнял серый цилиндр и сказал, что идет прямо в клуб.
– Вы в этом уверены?– спросил Понд, озабоченно хмурясь.
– Она в этом уверена. Такое заявление привело ее в ярость, - ответил Льюк.– По-видимому, у нее, как у всех феминисток, какие-то предубеждения против клубов. Она считает, что мужчины туда ходят, чтобы напиваться до бесчувствия и рассказывать анекдоты, порочащие женщин.
Кроме того, он задел ее профессиональное самолюбие. Вероятно, она хотела продлить интервью для своей газеты или для себя самой. Но я могу поручиться, что она вполне добросовестна.
– О да, - подтвердил Понд горячо и в то же время печально.– Она безусловно добросовестна.
– В том-то и дело, - сказал Льюк с приличествующей случаю мрачностью.– Мне кажется, при данных обстоятельствах ход его мыслей вполне объясним. Он проговорился девушке, которой привык говорить правду. Возможно, тогда он еще не решился на преступление; возможно, он еще не вполне его обдумал. Но потом, беседуя с менее близкими ему лицами, он понял, как неумно было бы говорить им, куда он идет на самом деле. Сперва ему приходит в голову довольно грубая уловка; он просто говорит, что не идет к Февершемам. Затем, беседуя с третьей из женщин, он придумывает гораздо лучшую ложь, достаточно неопределенную, не привлекающую внимания, и говорит собеседнице, что идет в клуб.
– Могло быть и так, - ответил Понд, - а могло быть...– И первый раз в жизни он последовал небрежной манере мисс Эйза-Смит, оставив фразу незаконченной. Он молча уставился
Через некоторое время бородатая рыба показалась на поверхности, на этот раз с новым выражением лица, и заявила резким, почти сердитым тоном:
– Мне кажется, вам очень хочется доказать виновность бедняги Гэхегена.
Лицо мистера Льюка утратило наконец свою безучастность и впервые приняло жесткое, почти жестокое выражение.
– Вполне естественно, что мы хотим привлечь к ответственности убийцу нашего клиента, - ответил он.
Понд наклонился вперед, и взгляд его пронизывал собеседника, когда он сказал:
– Но вы хотите доказать, что убийца - Гэхеген.
– Я представил доказательства, - угрюмо сказал Льюк.– Свидетельницы нам известны.
– И все же, как ни странно, - проговорил Понд очень медленно, - вы не заметили самого тяжкого обвинения.
– По-моему, тут все тяжко, - резко ответил юрист.– А что вы имеете в виду?
– Их показания неумышленны, - сказал Понд.– Не может быть и речи о заговоре. Моя юная американка абсолютно честна и ни за что не примкнула бы к заговору. Питер Гэхеген очень нравится женщинам. Он нравится даже самой Вайолет Варни. А ее сестра Джоан любит его. И все-таки они свидетельствуют против него, или, вернее, все они показали, что он сам свидетельствует против себя. И все они не правы.
– Черт побери, что вы хотите сказать?– неожиданно вспылил мистер Льюк.– В чем они не правы?
– Они неверно передают его слова, - ответил Понд.– Спрашивали вы их, что он еще сказал?
– Что же еще нужно?– вскричал юрист, окончательно выходя из себя. Они могут поклясться, что он сказал именно эти фразы: "Иду к Февершемам"; "Не иду к Февершемам"; "Иду в клуб" - и ушел, оставив последнюю собеседницу в полной ярости.
– Вот именно, - ответил Понд.– Вы утверждаете, что он произнес три противоречащие друг другу фразы. Я же утверждаю, что он сказал три раза одно и то же, только по-разному расставлял слова.
– "По разному расставлял слова"!..– повторил Льюк почти злобно.– В суде он узнает, что по закону о лжесвидетельстве "расставлять по-разному слова" совсем не значит "говорить то же самое".
Некоторое время они молчали; затем мистер Понд спокойно сказал:
– Итак, теперь мы знаем все о преступлении капитана Гэхегена.
– Кто сказал, что мы хоть что-нибудь знаем? Может быть, вы знаете? Я нет.
– Да, я знаю, - ответил мистер Понд.– Преступление капитана Гэхегена заключается в том, что он не понимает женщин, особенно современных. Это обычное свойство так называемых губителей женских сердец. Известно ли вам, что старый добрый Гэхеген - не кто иной, как ваш прапрадедушка?