Парадоксы мистера Понда
Шрифт:
– Ничего не пойму. Невеста эта ушла, да и не может женщина так пригвоздить к полу.
– Да таким гвоздем, - откликнулся Понд, и замолчал.
О странном оружии гадали все больше и больше. Довольно легко понять, почему убийца и грабитель оставил его - он не смог его вытащить, а может, и перепугался, услышав на лестнице топот, и убежал, вероятно, через окно. Однако, что же это за оружие? Оно было длинное, как палаш, но другой формы. Рукоять, без головки, не уступала лезвию в длине, но не в ширине; оно сужалось прямоугольным
Тьма сменилась довольно сумрачной зарей, когда установили, что невеста исчезла, по-видимому, вместе с планом. К этому времени уже знали, что она вполне способна украсть и даже убить. Но никакая женщина не могла бы пригвоздить человека к полу этим тяжелым, странным предметом; и никто не понимал, почему она его выбрала.
– Я бы все понял, - с горечью говорил Батт, - если бы не нож... или меч, что ли. У Леви его не было. Не было и в Азии, и в Африке... Да нигде не было, ни в одном из племен, про которые говорили эти ученые типы. Все остальное понятно, но тут...
Мистер Понд очнулся впервые за все эти дни.
– Ах!– воскликнул он.– Как раз это одно и понятно.
Надеюсь, мы с достаточной осторожностью намекнули, что он не так уж радовался встречам со своей соседкой, не стремился к ним, как олень на источники вод скорее отшатывался, как от воды; но в этот раз, когда она пришла к нему с новой жалобой, просто вскочил от восторга. Он хорошо усвоил урок о мудрости глупых. Да, глупость торжествовала, миссис Хартог-Хаггард принесла ключ.
Темная, причудливая фигура появилась в дверях под лесами. Гостья так волновалась, что ей было не до убийств, даже если убитый - друг хозяина. Она снова взялась за гувернантку, уже по другой причине: эта немка водила детей на пантомиму, чтобы отравить им душу жуткими сказками и ужасом германских лесов.
– Их специально засылают, - говорила она тем злым, доверительным тоном, какой использовала в таких случаях.– Да, специально, чтобы они портили нервы нашим детям. Скажите, мистер Понд, есть еще такой народ, как немцы? Отравляют нежные души всякими колдунами и котами! Ну что ж, случилась беда. Так я и знала. Вы ничего не сделали - и все, мне конец! Три мои девочки себя не помнят от страха, а мальчик сошел с ума.
Мистер Понд глядел на нее усталым взглядом, и она повторила:
– Сошел с ума, мистер Понд, видит всякие ужасы. Ему примерещился великан с огромным ножом... великан, вы подумайте!
Мистер Понд вскочил и глотнул воздух, как рыба. Миссис Хартог-Хаггард воззрилась на него.
– Неужели, - воскликнула она, - вы не утешите несчастную мать?
Мистер
– Утешу, и самым лучшим образом. Ваш сын совершенно здоров.
Он был серьезным и строгим, когда обсуждал дело с мистером Баттом, инспектором Гротом и сэром Хьюбертом.
– Беда в том, - сказал он, - что вы не знаете "Кота в сапогах". А еще говорят, что мы живем в просвещенное время.
– Нет, я знаю, - растерянно начал помощник, - умный кот помогает хозяину, что-то ворует для него...
Инспектор громко хлопнул себя по колену.
– Ах, вон что!– воскликнул он.– Значит, это кошка.
Я и сам подумал про эти леса вокруг двери, но они слишком низкие, до окна по ним не добраться. А вот если бумаги украл специально обученный кот...
– Простите, - вставил слово мистер Понд, - может ли кот прихватить нож величиной с лопату? Нет, такие ножи носят только великаны. Преступление совершил великан.
Все глядели на него, но он продолжал укоризненно и мягко:
– Я говорю - нет, я горюю об истинных признаках варварства и тьмы. Судя по всему, вы не знаете, что в сказке о Коте есть людоед. Он к тому же и чародей, но на картинках и на сцене его непременно изображают великаном.
Синьор Альберто Туцци, играя роль, использует очень длинные ходули, которые прикрывает штанами. Иногда он просто ходит на них ночью по улицам. Увидеть его некому - хорошие дома заперты, кроме как у мисс Хартог-Хаггард, но у нее на улицу выходит только лестничное окно.
Оттуда ее сын - наверное, в ночной рубашке - и увидел в свете луны настоящего великана с большим окровавленным ножом. Неплохо для детских воспоминаний! А больше смотреть некому. Бедный люд в портовых городах сохранил сельские привычки, тут ложатся рано. Но он и не боялся, что его увидят: он - комедиант, почему бы ему не гулять на ходулях, как в пьесе? Самое умное - то, что он по ним карабкался куда угодно, хоть на крышу. Вот он и поставил их среди досок, полез наверх и убил несчастного Траверса.
– Как только вы это узнали, - вскричал сэр Хьюберт, - надо было сразу же действовать!
– Я и действовал, - слегка вздохнув, ответил мистер Понд.– Сегодня утром, у моря, ходили на ходулях три клоуна с набеленными лицами, раздавали программки. Их задержали. Один оказался синьором Туцци. Рад сообщить, что бумаги были при нем.
Несмотря на свою радость, мистер Понд снова вздохнул.
– Понимаете, - объяснил он, рассказывая все это много лет спустя, планы мы спасли, но получилась скорее трагедия, чем победа. Хуже всего тут ирония - кажется, ее так и называют трагической. Ну посудите сами, мы смотрели на улицу, видели эти леса, все эти доски, но не считали же их, и уж никак не думали, что выше, над нами. Нам бы увидеть великана, - и мистер Понд, как тогда, вначале, засмеялся, - но он был чересчур велик.