Парадоксы мистера Понда
Шрифт:
Все мы слышали об американских репортерах, которые силой вырывают семейные тайны, взламывают двери спален и добывают сведения бандитскими методами. Такие репортеры бывают. Но бывают и другие.
Существует (или существовало, насколько помнится автору) немало умных людей, способных обнаружить умные проблемы. Мисс Эйза-Смит не принадлежала ни к тем, ни к другим. Она была маленькая, темноволосая и хорошенькая - ее можно было бы назвать даже очень хорошенькой, если бы оттенок ее губной помады не наводил на мысль о землетрясении или о затмении солнца. Ее ногти, покрытые лаком пяти разных цветов, напоминали
Она сразу почувствовала к мистеру Понду дочернюю привязанность и рассказала все о себе. Ему же ничего не удалось ей рассказать. Не выплыли на поверхность мрачные тайны семейства Понд; остались нераскрытыми преступления, совершенные за дверью его спальни. Основной темой беседы было детство мисс Артемис в штате Пенсильвания; ее первые честолюбивые мечты и первые идеалы (как многие ее соотечественники, она, по-видимому, отождествляла эти понятия).
Она была феминисткой и вместе с Адой П. Тьюк боролась против клубов, пивных и мужского эгоизма. Она написала пьесу, и ей не терпелось прочитать ее мистеру Понду.
– Что касается вопроса о "личном правосудии", - вежливо вставил мистер Понд, - мне думается, все мы испытывали искушение в отчаянные минуты жизни...
– Вот-вот, мне отчаянно хочется прочитать вам пьесу, и знаете... Дело в том, что она ужасно, ужасно современная... Но даже самые современные авторы еще не додумались начать действие в воде, и потом...
– Начать действие пьесы в воде?– удивился мистер Понд.
– Ну да... ведь это самое... ах, вы не понимаете! Я думаю, скоро все актеры будут выходить на сцену в купальных костюмах - кто из правой кулисы, кто из левой...
Представляете? Не то что эта старая чепуха. А вот у меня они появляются сверху и сразу ныряют воду... Эффектно, а? В общем, начинается так, - и она стала читать очень быстро:
– "Сцена. Море у Лидо.
Голос Тома Токсина (над сценой). Внимание, ныряю...
Токсин (в ярко-зеленом купальном костюме, ныряет сверху на сцену). Плюх.
Голос герцогини (над сценой). Ну, от вас, кроме плюх, ничего не дождешься, разве что...
Герцогиня (в ярко-алом купальном костюме ныряет сверху на сцену).
Токсин (отфыркиваясь). Я хоть плюхнулся, а вы...
И вообще...
Герцогиня. Вот что, дед!"
Она зовет его дедом, понимаете, как в той смешной песенке - ну вы знаете... Но они совсем молодые, конечно, и довольно... Вы понимаете... Только...
Мистер Понд перебил ее мягко, но решительно:
– Не будете ли вы так добры и не оставите ли мне рукопись, мисс Эйза-Смит? Или, может быть, пришлете с кем-нибудь, чтобы я мог насладиться на досуге? На мой старомодный вкус, действие развивается несколько стремительно, и, мне кажется, никто почему-то не кончает реплик. Вы думаете, вам удастся убедить ведущих актеров нырять на сцену с высоты?
– Конечно, старики упрутся!– ответила она.– Потому что... Ну не станет же прыгать ваша великая Оливия!
Хотя она не так уж стара... и еще прелесть... только уж очень шекспировская!! Но я уговорила Вайолет Варни, она мне обещала, я дружна с ее сестрой... понятно, не то чтоб... и куча любителей пойдет... Этот самый Гэхеген хорошо плавает, и он уже играл... Он-то
Лицо мистера Понда, до сих пор хранившее терпеливое и стоическое выражение, внезапно оживилось; он насторожился, и тон его стал серьезен.
– Капитан Гэхеген - мой близкий друг. Он представил меня мисс Джоан Варни. Что касается ее сестры, которая играет на сцене...
– Джоан она и в подметки не годится, правда? Хотя...– завела было мисс Эйза-Смит.
Мистер Понд пришел к определенным выводам. Ему понравилась мисс Эйза-Смит. Она ему очень понравилась. А вспомнив о Вайолет Варни, английской аристократке, он почувствовал, что американка нравится ему еще больше.
Леди Вайолет принадлежала к числу богатых дам, которые платят за право плохо играть, отнимая тем самым у бедных актеров возможность зарабатывать деньги хорошей игрой.
Несомненно, она была вполне способна нырять на сцену в купальном костюме, и в любом другом костюме, и даже вообще без всякого костюма, только бы попасть на сцену и увидеть, перед собой огни рампы. Она была вполне способна участвовать в нелепой пьесе мисс Эйза-Смит и нести такой же вздор о современной женщине, независимой от эгоиста мужчины. Но между ними существовала разница, и не в пользу высокородной Вайолет. Бедная Артемис следовала дурацкой моде потому, что была журналисткой и добывала средства к жизни тяжелым трудом, а Вайолет Варни лишала заработка других. Обе говорили в одной манере - нанизывая незаконченные фразы. Как полагал мистер Понд, именно такой язык, и только такой, мог быть по праву назван ломаным. Но Вайолет обрывала фразу, словно изнемогая от усталости; Артемис - от избытка энергии, торопясь начать следующую. Да, было в ней что-то - наверное, вкус к жизни, который отличает американцев при всех их недостатках.
– Джоан Варни - душечка, - продолжала Артемис, - и, честное слово, ваш друг Гэхеген тоже так думает. Как вы считаете, выйдет у них что-нибудь? Он странный парень, знаете ли...
Мистер Понд не отрицал. Капитан Гэхеген, блестящий, неутомимый и нередко невыносимый светский щеголь, был странным во многих отношениях. И самой странной его чертой была привязанность к столь непохожему на него, педантичному и прозаическому мистеру Понду.
– Говорят, он прохвост, - заявила простодушная американка.– Не думаю... Но, конечно, он - темная лошадка. И обхаживает Джоан Варни, правда? А впрочем, говорят, он влюблен в великую Оливию - вашу единственную трагическую актрису. Только уж очень она трагична!
– Дай Бог, чтобы ей не пришлось участвовать в настоящей трагедии, сказал Понд.
Он знал, о чем говорит. Но у него не было и отдаленного предчувствия той ужасной трагедии, в которой Оливии Февершем предстояло участвовать не далее как через сутки.
Просто он хорошо знал своего друга-ирландца; и потому ему нетрудно было представить себе даже то, чего он не знал.
Питер Патрик Гэхеген жил современной жизнью, может быть, слишком современной; он увлекался ночными клубами и автомобильными гонками; он был еще молод; и все же он словно явился из прошлого. Он принадлежал к тем временам, когда увлекались байроническими героями. Уильям Батлер Йитс {известный ирландский поэт (1865 - 1939)} писал: "Романтики ирландской больше нет.