Парадокс Севера

Побединская Виктория

Тот лишь покачал головой, усаживаясь сзади.

— Пуля у него в голове, — подытожил я, вдавливая педаль в пол, на что двигатель тут же отозвался ревом. — Шальная.

А от таких надо держаться подальше.

По крайней мере моя внутренняя система предупреждения при мыслях о ней сигналила красным. Ведь девчонка злила до невозможности. Иногда казалось, у нее, как у того самого кота все девять жизней в кармане, настолько отчаянно и безрассудно она рвалась к истине, не боясь самой ради чужого благополучия погореть.

Когда-то

и я был таким же. Вот только вытравил из себя эту излишнюю сострадательность несколько лет назад. Вырвал с корнем.

Научился быть холодным. Безжалостным. Бесчувственным.

С тех пор моя жизнь превратилась в упорядоченную последовательность действий, которые вели к стабильности. Каждое решение было обдуманным и правильным. Ровно до тех пор, пока не столкнулся с ней.

И теперь каждый раз, стоило ей появится рядом, я неосознанно оборачивался. Простое любопытство. Интерес. Что еще затевает? Знаешь же, ничего хорошего, но отказать себе в крошечном удовольствии посмотреть не можешь.

Забавная ведь. Думает, я не вижу, когда она меня разглядывает, прилипая взглядом к рукам, лицу. Стоит глаза поднять – тут же отворачивается, до скрипа сжимая губы. Как будто защищаясь.

Но стоит подойти, цепенеет. На щеках пятна румянца, а в распахнутых глазах такая растерянность, что я впервые упустил момент, когда раздражение сменилось на что-то иное, столь же горячее и бурлящее в венах.

Кто-то просигналил.

Я резко взял вправо.

Все! Хватит!

Машина встроилась в поток автомобилей на трассе. Академия, наркология, а самое главное Солнцева остались, наконец, позади.

Мы почти приехали, когда первые тяжелые капли упали на лобовое стекло. Небо нависало свинцом, предупреждая, что скоро сорвется нам на головы.

Я остановил возле центрального входа. Взглянув на тучи, что уже проливались дождем над Эльблонге, Адель поспешила в дом. Антон же придерживал ворота, чтобы их не распахнуло ветром, пока я парковался.

— Держи, это тебе, — протянул он белый конверт, когда мы вошли в дом.

— Что это?

Я разорвал упаковку. Внутри лежала белая карточка. Совершенно пустая.

Антон ответил:

— Кот передал.

Я буквально слышал издевку в его голосе. Хорошо знакомые ноты еще со школьных лет. И видел, в глубине души он злился, что Адель поехала с нами. Рассчитывал провести выходные как раньше, чисто мужской компанией.

— Она мне не оставила выбора, брат, — попытался отшутиться я. — Я обещал свозить ее в Париж еще две недели назад. А тут так удачно выходные выпали.

Тон в ответ только махнул рукой:

— Твое дело. Мне-то что.

Вдалеке громыхнуло, и ливень припустил во всю силу. Стягивая кроссовки, Тон произнес:

— Вовремя мы добрались.

Телефон в кармане зазвонил. Я достал его и застыл. Слова Уварова растворились как под

толщей опрокидывающейся на крышу воды, пока я смотрел на свою жизнь со стороны, пытаясь понять, где, твою мать, я так провинился перед вселенной. У меня же всё и всегда было под контролем. Я держал в своих руках целую академию, пресекая даже малейшие попытки неповиновения правилам.

До того, как появилась она.

Диана.

Почему ее имя тут же всплывало в голове, когда приходили плохие вести?

Как сейчас. Когда система умного дома на экране моего смартфона вопила красным: «В вашей квартире потоп!»

Глава 29 - Дождь

Север явно любил высоту — его квартира находилась на последнем этаже. Наверное, ему доставляло удовольствие подходить к этим огромным окнам, глядя на мир сверху вниз. Зная, что весь он там, где-то у него под ногами.

Позер!

Что-то теплое и пушистое коснулось босых ступней и я, улыбнувшись, подхватила кота под лапы, показывая ему, как ребенку, город с высоты птичьего полета.

— Смотри, Снежок, как высоко живет твой хозяин.

Коту было совершенно наплевать. Вывернувшись, он раздраженно фыркнул и унесся по своим кошачьим делам.

— И ты, Брут, — вздохнув, крикнула я ему вслед.

Желудок заурчал. Пакеты, привезенные Антоном, я так и не разобрала, ничего оттуда брать не стала. Не хотелось чужого. Ведь только спустя сутки я осознала, у меня нет здесь ничего. Ни расчески. Ни чистого белья. Даже зубной щетки.

Мой отъезд из Карточной Долины произошел настолько спешно, что о вещах не думала ни я, ни сам Север. А просить его о чем-то мне не хватило бы смелости.

Время же брало свое. На то, чтобы подавить безмолвный протест понадобились сутки — ночь, проведенная на диване — посягнуть на кровать Севера я так и не решилась, и голодный кот, который упорно звал меня на кухню.

Я подошла к кухонному острову, где Антон оставил сумки, и посмотрела на пакеты. На одном из них висел стикер «для кота». Ну надо же. Но стоило заглянуть внутрь, как против воли вырвалось:

— Да они что, совсем обалдели что-ли?

Филе лосося охлажденное. Медальоны из телятины.

Порывшись в шкафу, я отыскала банку кильки в томате. Наложила в миску и пододвинула ногой:

— Вот тебе твой лосось. Трескай!

Кот подошел, понюхал и скривился. Усы завернулись чуть ли не к ушам.

— Перед своим папочкой будешь нос воротить, — ответила я ему, наливая в кастрюлю воду. — А со мной можешь даже не пытаться.

Порывшись в другом пакете, я достала пачку до ужаса понтовских макарон, этикетка на которых была, судя по всему, на итальянском. Закинула варить, и пока ждала, обмакнула кусочек хлеба в томатный соус, принявшись с удовольствием жевать.